Книга Изменить себя, страница 10 – Салма Кальк

О, это нормально. Баш на баш.

— И что я могу для вас сделать?

— Я скажу вам… когда придёт время.

За обедом мне удалось не оконфузиться. Я подглядывала, как ведут себя соседи по столу, и делала так же. Стол накрыли офигенчески – салфетки сложены в дивные композиции, в их складочках торчат свежие булочки, тарелочек миллион – большие, поменьше, совсем маленькие, и приборов тоже два вагона. Посреди стола на зеркальных блюдах стоят золотые, не иначе, канделябры, и в них невероятное количество свечей.

Ну что, если свезёт вернуться домой, я хотя бы буду знать, как оно – обедать за королевским столом. О том, что будет, если не свезёт, я пока старалась не думать.

Мой сосед сэр Ланселот, которого принц Тристан звал запросто Лансом, был ко мне внимателен, то и дело подзывал слуг, чтобы мне положили что-нибудь на тарелку, и подлили в бокал, но беседовать предпочитал с мужчинами. Один такой сидел с другой стороны от меня, а второй – ещё через одну даму от Ланса. Ладно, я выучу, кто вы такие, я всех вас выучу, дайте только срок!

И лишь когда был дан знак об окончании обеда, мы оба поднялись из-за стола и Ланс сказал:

— Я выполню обещание сегодня на балу. Там это сделать намного проще.

Уж наверное, на балу люди всё время перемещаются, а за обедом где сели, с тем и разговаривают.

Меня подхватили какие-то дамы, ни одну из них я по именам не знала, и все были старше меня, и отвели в те комнаты, с которых всё и началось. К балу, чтоб вы знали, нужно переодеться.

Не возражаю, переодеться так переодеться. Сначала меня полностью разоблачили из платья, проводили в расположенную по соседству купальню и поместили в ванну. Купальня оказалась очень ничего себе – большая и просторная, а ванна – как маленький бассейн. Девушку, которая помогла мне помыться, я уже видела утром.

— Мира, поторопись! Не спи над ванной! – прикрикнула на неё Матильда Мариборгская. – Мне ещё самой собираться надо!

— Мы справимся, госпожа гофмейстерина, - проговорил кто-то в комнате.

— Нужно выполнить все указания её величества, ясно вам? – строго сказала та.

— Да, госпожа гофмейстерина, - ответили хором двое или трое.

— Мира, что там за указания? – шёпотом спросила я, ни на что особо не надеясь.

— Да разве ж я знаю, - вздохнула та так же шёпотом. – Наверное, что-то нехорошее. Её величество была очень зла на вас за вчерашнее.

О как, интересно, а тут что было вчера?

— Ты слышала, что она говорила?

— Она так кричала, что было трудно не услышать, весь дворец слышал. Вы оказались первой, кто возразил ей – хоть и очень кротко и вежливо. Она раньше никогда не позволяла себе кричать или давать пощёчины прямо в тронном зале, и когда вы упали, принялась кричать, что вы набрались в деревне ужасных манер, что вас нельзя показывать даже придворным, а послам – тем более, что вас не удастся выдать ни за одного иноземного принца, потому что стоит вам раскрыть рот, и все сразу поймут, что вы деревенская простушка!

— Можно подумать, не она сама меня в ту деревню отправила, - буркнула я.

— Воистину так. И странно злиться на человека за просьбу пойти помолиться на могиле матушки. Или покормить лебедей в парке.

Ого, Элиза-то что-то знала, так?

— Лебеди в парке – это совершенно безобидно, я думаю. А помолиться на могиле матушки нужно непременно, - сказала я.