Книга Изменить себя, страница 84 – Салма Кальк

Я тоже чертовски хочу искупаться в пруду. Но мне некогда.

Поэтому я поклонилась советнику Илларио, пожала руку генералу, обняла Ланса и пошла к фее. Правда, они пошли за мной, все трое.

Фея с интересом оглядела нашу компанию – они с королём беседовали на балконе. А я поклонилась им обоим и встала ровно.

— Я пришла сказать, что согласна.

Мужчины, все четверо, не поняли ровным счётом ничего, но вздохнули едва ли не хором. А потом Ланс взял мою левую руку, которая, надо сказать, нестерпимо чесалась и отекла, и показал её фее.

— Госпожа, смотрите. Мне кажется, принцесса делает ошибку.

— Принцесса внятно изъявила свою волю, - покачала головой фея.

— Верно, - я сказала, как отрезала, а потом вздохнула и спросила: - Скажите, госпожа фея, а в самом деле нет другого способа? Потому что… сэр Ланселот прав, я могу просто не справиться. И тогда всё, уже мною сделанное, окажется бессмысленным, потому что я и сама не выживу, и нужного результата не добьюсь. Неужели правда нельзя без этого вот – крапивных рубашек, обета молчания и всего такого?

Мужчины смотрели на меня… хорошо смотрели, качественно.

А фея рассмеялась.

— Можно. Просто никто не спрашивал.

Тьфу ты.

А она взяла мою левую руку, чем-то побрызгала, велела положить в миску, залила каким-то пахучим травяным отваром и строго сказала держать. Зуд понемногу начал утихать.

— И… что можно сделать? – осторожно спросила я.

— Убедить королеву снять наложенное ею заклятье.

— Именно убедить? Или… можно заставить? – тут же откликнулась я.

Потому что мысль заработала.

Если прийти к ней в темницу и просто попросить – она только посмеётся, скорее всего. Ну не бывает так, чтобы человек много лет пакостил другим и готовил себе уютную норку, а потом раз – и передумал! Вопрос – что мы сможем ей предложить. Жизнь? Ха-ха три раза. Или нет?

— Я вижу, наша принцесса уже задумалась, - улыбнулся советник Илларио.

Задумалась-то задумалась, но вот…

Правда, тут очнулся король.

— Вы говорите, королева? Постойте, но ведь мне сказали, она в отъезде и вернётся…

Всё так, я распорядилась не рассказывать королю о том, что королева под арестом, пока он не встанет нормально на ноги.

— Простите, батюшка, - повинилась я. – Это я распорядилась не волновать вас. Королева опаивала вас медленным ядом и окружала вредоносными чарами. И если бы не госпожа фея – вы бы уже отдали богу душу.

— И если бы не ваши дети, все, какие есть, и сыновья, и дочь, - дополнила фея, не оспаривая, впрочем, заявления о том, что она нам всем здорово помогла.

— И… где Лоэлия? – спросил король, вмиг помрачневший и сделавшийся очень серьёзным.

— Она под арестом, в темнице, вместе со своим сыном.

— Так это всё она? – в голосе короля было… сожаление.

Да, наверное, он хорошо к ней относился, может быть даже любил. А тут вот такое. С одной стороны любовь, а с другой – вот они, дети, и их, кажется, тоже нужно спасать.

— Ваше величество, - продолжила фея, - ваша дочь собиралась сделать всё, что от неё зависело, чтобы спасти своих братьев, но они ещё и ваши сыновья. И наследники.

— Я понимаю, прекрасная госпожа, - вздохнул король. – Это неправильно – когда одна юная принцесса спасает всех, будто у нас в семье нет мужчин! Я сам поговорю с Лоэлией.

— Это хорошо, отец, но – не наедине, извините, - замотала я головой. – Мы четверо тоже будем присутствовать при вашем разговоре. И госпожа фея тоже.