Книга Варвара выступает в поход, страница 7 – Салма Кальк

Приплыли.

Занавеска тут же заколыхалась, и на пороге показалась девушка – она была во сне ночью. Её как-то звали, она говорила, но я не могла вспомнить – как всегда во сне. Если утром тут же не припомнишь всё, то забудешь сразу же.

Девушка была одета в длинное платье-рубаху какого-то серо-коричневого цвета с закатанными до локтя рукавами и подхваченным поясом краем длинной юбки. Из-под платья торчало что-то белое, очень похожее на мою ночнушку, но какое-то как будто застиранное.

— Ты проснулась? Это хорошо. Госпожа Марта сказала, что если проснёшься сегодня – то всё в порядке.

— Кто это – госпожа Марта?

— Здешняя целительница.

— У неё можно попросить таблетку от головной боли?

— Что-то?

— Ну, что-нибудь принять от спазма сосудов в голове.

Девушка смотрела, не понимая, тогда я сказала максимально просто:

— Голова болит, понимаешь?

— Понимаю, – кивнула она с улыбкой. – Сейчас, – и хотела уже убежать, но я не дала.

— Туалет где? Отхожее место, уборная, как ещё назвать?

— Да, первым делом, – девушка выскользнула наружу и вернулась с ведром.

Здравствуй, дача, новый год. Но что уж, в больнице и не так бывает, когда тебя долго капают и вообще когда лежишь, подключенная к аппаратуре.

А в процессе я заметила кровь на внутренней стороне бёдер. У меня внеплановые месячные? Вроде же десять дней ещё? Кровь успела подсохнуть. Или опять сбой какой, и кровотечение вне графика? Так же стало понятно происхождение бурых пятен на ночнушке.

Девушка тем временем куда-то сходила и вернулась с большим кувшином, она его еле тащила.

— Госпожа Марта сейчас придёт, – поставила кувшин на пол и снова наладилась сбежать, но я остановила.

— Скажи, ты говорила, как тебя зовут, но я не помню.

— Джемма. А ты Барбара, я помню.

Ну что за Барбара, прямо как Барби, ага. Барбара Миллисент Робертс, смеяться некому. Старая кукла со свалявшимися длинными волосами.

— Варвара, если можно, – я чуть было не добавила «Михайловна».

Джемма пожала плечами – не уловила разницы? И принесла из-за двери жестяной таз.

— Я полью тебе, а ты умоешься.

Мыла не дали, зубной пасты и щётки не дали тоже. Вода оказалась холодной.

— Скажи, а по-человечески помыться можно?

— Что сделать? Как это – по-человечески?

— В горячей воде. С мылом. Помыть волосы шампунем. Средство какое-нибудь нанести, чтобы их потом расчесать.

— Кто ж тебе тут будет воду греть, – усмехнулась Джемма. – В баню пойдём послезавтра. Если ты уже сможешь стоять на ногах – то матушка разрешит тебе пойти.

— А если не смогу – то что, от грязи трескаться?

— Почему? – не поняла Джемма.

И смотрела на меня с таким видом, будто подумаешь, грязь! Пустяки, дело житейское, как говорил один замечательный герой из книги моего детства. И ещё как там – маленькая грязь это не грязь, а большая засохнет – и сама отвалится. Тьфу. Как в походе. Или где там ещё.

— И что, до послезавтра даже голову не помыть?

Далась мне эта голова, в конце-то концов, в больнице ещё и не то бывало! Но почему-то невозможность решить простейшие бытовые вопросы выводила меня из себя.

— А кто тебя тут увидит, кому интересна твоя голова? Пока матушка не разрешила выходить, то и никому. А ты прямо рвёшься наружу?

— Никуда я не рвусь. Я как будто не совсем здорова. Но болеть и выздоравливать предпочитаю в чистоте.