Книга Маша выбирает яркие цвета, страница 19 – Салма Кальк

Хорошо — и ладно. Маша пока не смогла придумать, к какому делу его можно было бы приставить, чтоб и сам со скуки не вял, и чтоб деньги зарабатывал. Но вдруг она это ещё придумает?

А пока она по-прежнему ходила утром на работу, а он оставался дома — спать, общаться с кошками и читать книги. Готовить он не умел, но умел нарезать что-нибудь ножом, причём предпочитал свой. И если дать ему чёткие инструкции, то мог подготовить компоненты для салата, например. Или разделать мясо. А благодаря ему же, у них теперь водились и овощи на салат, и фрукты, и мясо. И даже взнос на бал в субботу за них обоих она перевела прямо в понедельник, после переезда и тусовки.

Тусовка вышла, что надо. И перевезли их всех, и людей, и кошек, и барахло, и посидели потом классно, песни пели, вспоминали всякое — с игр и не только. Правда, кое-кто наклюкался как не в себя, и потом страдал, и не только непривычный к их алкоголю Жиль, а и ещё некоторые, но ничего, дело житейское. Жиль теперь будет знать, что не нужно пить всё подряд без разбора.

Вот только интересно, когда он взялся строить в воздухе пирамиду из тарелок, или устраивать фейерверк из магических огней, все поверили, что это был пьяный глюк? Или кто-то что-то заподозрил? Во всяком случае, деталей в понедельник никто не спрашивал.

В понедельник Маша пораньше сбежала с кафедры, и в салоне предупредила, что один день пропустит — потому что нужно было прибрать старую квартиру и отдать хозяину ключи. Она была дома уже в три часа, и радостно распихала дремавшего и болевшего Жиля.

— Пошли, помогать будешь!

— А я…смогу? — неуверенно спросил он.

— Сможешь. Вообще в холодильнике оставалась водка, ты б хоть глотнул, болезный.

— Да я уже, — он вздохнул и страдальчески поморщился.

— Значит, сейчас таблетку дам от головной боли. И пойдём. А вечером догонимся, я тоже хочу.

В старом доме Маша прошлась по всем комнатам, погладила стены и печку. Всё же, три года — не баран чихнул, просто так не возьмёшь и из жизни не выбросишь. И хорошее было, и… всякое.

Но ничего, теперь всё другое, и дальше будет только лучше.

Они с Жилем отодвинули от стен всю мебель и выгребли скопившийся мусор, она вымыла везде пол, оттёрла и отчистила всё, что подлежало оттиранию и отчищению. Потом собрали мешки и вынесли мусор к ближайшим бакам. И только вернулись — как явился хозяин.

Придирчиво всё осмотрел, начал что-то нести про царапину на стародавненском шкафу и что-то ещё, но под взглядом Жиля заткнулся и принял ключи. И поспешно забормотал, что всё в порядке.

Маша вздохнула про себя, распрощалась со старой жизнью окончательно, и потянула Жиля вниз под горку, в новый дом. Где они поджарили мясо с картошкой, нарезали в четыре руки к нему салат, и разлили остатки коньяка со вчера.

— Пусть твоя новая жизнь будет легка и приятна, Мари, — говорил Жиль.

— Пусть твой Эмиль найдёт тебя поскорее, ты ж хочешь домой, да?

— Хочу, моя прекрасная фея. Нет, ты не думай, мне очень нравится в твоих владениях. Но я никак не могу понять, как здесь себя применить. Дома я больше об этом понимал.

— Поймёшь ещё, какие твои годы! Тебе вообще сколько?

— Двадцать два. Отец говорит — жениться пора.

— Да куда в двадцать два жениться-то, — нет, Маша не поддерживала неведомого ей отца Жиля. — В двадцать два ещё детство в жопе. Только если ну прямо совсем обстоятельства, а так-то можно и не торопиться.