Книга Маша выбирает яркие цвета, страница 9 – Салма Кальк

— Слушай, это всё очень красиво и складно, конечно, но ты можешь уже сказать, что случилось на самом деле?

— Эх, — вздохнул он. — Почему-то я был уверен, что не смогу убедить вас, — завертел головой, потом сделал какой-то непонятный жест руками.

Из-за шкафа с книгами и прочей ерундой, который отделал гостиную часть комнаты от спальной, выплыли два светящихся шарика. Никакого другого света в квартире не горело. Шарики повиновались рукам парня и зависли в воздухе — между ним и Машей.

Обе кошки лениво проследили глазами за движением шариков, но не выразили никакого беспокойства. Маська заскочила на диван, где спал гость, и принялась вылизываться, а Баська подошла к дверям и муркнула — типа, ты чего, хозяйка, домой пришла, а кормить не кормишь? Идём-ка на кухню, там миска тебя заждалась уже! Обе, и моя, и Маськина!

Шарики повисели немного, потом вздрогнули — и рассыпались каждый на несколько мелких. Разноцветных — первые были жёлтые. Они закружились вокруг Машиного лица, создавая красивые фигуры, а потом один сел ей на нос, второй на голову, остальные — на плечи, на колени, на ладонь. И даже как будто тихая музыка зазвучала, не в комнате, не рядом, а словно ветром её донесло откуда-то издалека — какую-то старинную, красивую, Маша такой и не слышала никогда. Она не ощущала жжения или чего-то ещё, но зелёный шарик светил, как маленькая и очень яркая светодиодная лампочка.

Парень щёлкнул пальцами, и шарики погасли, комната мгновенно погрузилась в темноту. А потом будто спохватился.

— Простите, моя фея Мари, — и снова щелкнул пальцами, и такие же шарики, только большие и яркие, ярче люстры, засияли под потолком.

И вот тут уже Маша ему поверила.

А я шаман из этой самой непопсовой страны,

И я пою — и духи слышат меня

Жиль полагал, что ему придётся убеждать фею в том, что он нездешний. Но фея совсем не знала тех имён и названий, что он произносил ей, и он понимал — господи, не просто нездешний, совсем нездешний. Куда ж Эмиль его забросил?

Конечно, убранство дома совсем не походило ни на что, ему знакомое. И сама фея выглядела изумительно — сейчас, я ярком свете, он убеждался в том снова и снова.

Волосы цвета розовых лепестков. Глаза подрисованы — но не так, как у знатных дам двора кузена Генриха, а смелее и ярче, и как-то живее, что ли, лицо не как маска, а как человеческое лицо. Одета странно — серая вязаная туника, синие шоссы, никакой сорочки не видно, зато много украшений. Но тоже совсем не таких, как он привык — не жемчуг в три ряда, не драгоценные камни, а… совсем иначе. На шее серебряный дракон на цепочке, и ещё просто цепочка, и бусы какие-то из лазурного камня. Одно ухо в драконе целиком — будто сверху сидит, крыльями обхватывает, а хвостом проколол мочку, господи, как так можно-то, вот бы потрогать! А во втором ухе…. Крошечная кошка. Вроде тех, что ходят по дому.

Вся она была странная. Странная — но при том очень притягательная.

Но он здесь гость, и не просто гость, а не то из милости подобранный, не то вовсе пленник.

— Госпожа Мари, прекрасная фея, если я могу что-то сделать для вас — только скажите. Я с радостью.

— Да что ты можешь-то, — вздохнула она. — И это, со мной на «ты», хорошо? Я умею говорить вычурно, но только если на игре. А просто в жизни это не всегда уместно.