Книга (Не)случайная наследница чайной, страница 85 – ЮЭл

На последней фразе его голос изменился. Ну да, был у меня опыт договора со стеклодувом, о котором я пожалела.

— Спешу напомнить, что он и тебя ослушался, — удачно вспомнила я.

— Спешу напомнить, что всё было под моим тотальным контролем и никаких последствий не было.

— В этот раз я не оплошаю.

— Тогда вперёд. А я займусь нашим преступником.

Впервые за утро я услышала в его голосе сталь.

— Ноа…

— А это моё дело, малышка, — на этот раз перебил меня генерал. — И им займусь я. — Он посмотрел в мои глаза и, видимо, увидев страх, добавил: — Я и моя команда.

Чайная комната словно замерла в янтарном свете утреннего солнца, пропитанная густой тишиной, которую можно было потрогать. Но под этой тишиной бурлил страх – ледяной и парализующий. Мой кивок, наверное, казался ему слабым и неуверенным. День только разворачивал свои мрачные крылья, обещая череду испытаний, где каждый вздох мог стать последним. Ноа хранил в себе план, наверняка выкованный в кузнице интриг с прошлым правителем, чей дух даровал мне возможность перенестись в чужое тело. Я пыталась унять дрожь в коленях, понимая, что, стремясь к свободе, не могу сковать его своими страхами.

Я понятия не имела, как выслеживают и ловят преступников, это было за гранью моего мира. Ноа, в свою очередь, скорее всего, не разбирается в рецептах чаев. Но этот страх, всепоглощающий и липкий, заставлял действовать.

Поднявшись, я подошла к нему, к мужчине, за чью жизнь была готова отдать свою. Мои пальцы коснулись его щеки, чувствуя легкую щетину, и я вложила всю свою тревогу, всю надежду и всю любовь в этот поцелуй. Поцелуй-мольбу, поцелуй-обещание ждать, поцелуй-прощание. Хотелось, чтобы он ощутил, как сильно я за него переживаю, как болезненно буду отсчитывать минуты до его возвращения.

— Забери Симара с собой.

Улыбка тронула его губы, но в глазах плескалась серьезность.

— Неужели мой верный друг тебя утомил?

В горле стоял ком, но я постаралась говорить спокойно, чтобы не выдать бурю, бушующую внутри.

— Так я буду меньше переживать. – Затем, стараясь разрядить гнетущую атмосферу, я попыталась пошутить, хотя голос предательски дрожал: – А ещё твой друг устал быть нянькой для меня, а мои призраки его на дух не переносят.

Утро неожиданно перестало пахнуть мятой. Я ощущала горький привкус прощания.

Я шла по дороге, утопая в сухих травах, шуршащих под ногами, словно перешёптывающиеся старушки, делящиеся сплетнями на закате дня. Узкая тропа петляла между редких деревьев, покрытых пожухлой листвой, и будто знала, куда ведёт — к забытой мельнице, старому зданию с перекошенной крышей и серым лопастным колесом, застрявшим навек между летом и дождями.

Воздух был свеж, с лёгким привкусом увядания. Где-то вдалеке каркала ворона. Солнце, невзирая на сентябрь, припекало, и небо делало вид, что осень ещё не на пороге. Я натянула капюшон, прячась от слепящего света, и ускорила шаг. Путь до ближайшего трактира был неблизким, но каждый шаг давался с облегчением — там, возможно, водились поставщики, и этот поход был мне как побег. От напряжения последних дней, от чьих-то взглядов в чайной, от собственного страха.

В этот раз я решила использовать другую стратегию.

«Меня, так или иначе, никто не тронет», — мелькнула мысль, принесшая неожиданное утешение. — «Все слишком боятся генерала. А это значит, можно пойти туда, где продавцы отдыхают, где можно словить их за кружкой пива. Там разговоры заводятся проще, честнее. Без масок».