Книга Ненужная княгиня 2, страница 137 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Утомленный, поникший, слегка одутловатый, он был совсем не похож на того сияющего аристократа, который шепотом угрожал мне в Летнем саду.

Я смотрела на него и не могла поверить глазам. Как же он изменился с последней нашей встречи! Куда делся прежний красавец-князь и баловень судьбы? Сейчас передо мной был измученный и больной человек, небритый, с мешками под глазами, в помятом сюртуке.

Наши взгляды встретились, и Мишель вздрогнул.

Наверное, он ждал от меня каких-то эмоций — крика, обморока, обвинений. Но я лишь равнодушно кивнула, приветствуя его как малознакомого человека, и, не задерживаясь, перевела взгляд на Станислава, чью фигуру заметила между карет.

Задерживать занавеску не стала. Нечто мстительное во мне, сугубо женское, хотело, чтобы бывший супруг видел мой точеный профиль, оценил свежий вид и счастливую улыбку новобрачной.

И была за это вознаграждена.

Даже не глядя, почувствовала, что мое спокойное пренебрежение задело его сильнее, чем новый брак. Не выдержав, он отпрянул в глубину кареты и замер там, подглядывая из темноты.

Стукнула дверца — вернулся Станислав. Сел рядом, взял мои руки, согрел их дыханием.

— Не замерзли, госпожа Мещерская? Я сунул сержанту полтинник, сейчас нас пропустят.

— Мне тепло, когда вы рядом, мой муж, — ответила я.

Он выдохнул — так тихо, что я почти не услышала — и отпустил мои пальцы. Но только чтобы обнять меня за плечи и притянуть к себе.

Я положила голову ему на плечо и прикрыла глаза.

В груди что-то екнуло, разлилось долгим, мягким, благодарным теплом от сердца до самых кончиков пальцев и… бесследно исчезло.

Как выдох после долгого вдоха.

«Теперь ты отомщена, — пришло понимание. — Теперь обрела покой…»

Из-под моих сомкнутых век показались тихие слезы.

Карета мягко покачивалась, унося нас в ночь все дальше от Петербурга, от прошлой жизни и несчастной Мари.

А впереди ждал новый день. Первый день в браке с любимым мужчиной, и я готова была его встретить.

Великая княжна Александра стала женой Фридриха Гессен-Кассельского в январе 1844 года. Она выходила замуж по любви, и родители были безмерно счастливы за свою дочь. Но уже через несколько месяцев после свадьбы врачи подтвердили страшный диагноз — туберкулез.

Адини скончалась в конце июля, вместе с сыном, который родился на три месяца раньше срока...

Судьба в очередной раз доказала, что прошлое нельзя изменить.

К этому времени мы со Станиславом уже обустроили свое маленькое имение. Отремонтировали господский дом, выкопали пруд для уток, развели яблоневый сад, открыли школу для крестьянских детей.

Школа оказалась делом непростым — дети крестьян лет с пяти уже помогали родителям в нелегком ежедневном труде. Но я уговорила жителей ближайшей деревни отпускать ко мне мальчишек и девчонок с Покрова до Благовещенья, когда полевые работы заканчивались. Приманивала возможностью перейти из крестьян в дворовые, а то и в ремесленники, если от учения толк будет.

Крестьяне чесали в затылках, сомневались, но в итоге поддались на «барынину блажь» и препятствий мне не чинили.

Муж мой занимался хозяйством, ежедневно объезжая поля, луга, леса и речные угодья, а зимой писал не то мемуары, не то рекомендательные записки.

Я вела дом. Зимой занималась с детьми в школе, надеясь исподволь воспитать толковых мастеровых или, может, будущих инженеров. А летом шила крохотные белые рубашечки и чепчики, с некоторым опасением перед местной медициной готовясь стать матерью.