Книга Ненужная княгиня 1, страница 109 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Понимая, что держу в руках не духи, а реликвию, я уже не мешала Мещерскому за них заплатить.

Наконец мы поднялись к собору.

Здесь, с площади, открывалась великолепная панорама, от которой у меня захватило дух. Красные черепичные крыши, тёмная зелень рощ и серебристая лента моря на горизонте — ничего восхитительнее, кажется, я ещё не встречала.

Потрясённая, очарованная, завороженная, я просто замерла, наслаждаясь картиной. Так бы и стояла тут до скончания века! Но усталость и голод очень быстро погнали назад.

На обратном пути мы свернули на улочку, целиком занятую мелкими лавками. Воздух здесь гудел от густого запаха копчёностей, пряностей и свежего хлеба.

— Эй, мальчик! — Станислав окликнул оборванного подростка с корзинкой. — Донесёшь — заработаешь.

Бросив ему монету, он начал методично скупать провизию: связки колбас, восковые круги сыра, засахаренные апельсиновые корки, миндальные сласти. Всё это исчезало в корзине мальчишки.

— Вы хотите накормить весь экипаж? — поинтересовалась я, глядя на эту щедрость.

— Только офицерский состав. Капитан оценит жест. А нас ждёт кое-что иное.

Он привёл меня в крошечную кофейню, где пахло жареными орехами и кофе.

— Мороженое здесь, говорят, божественное, — заметил он, — но для января слишком экстравагантно. Что вы предпочтёте?

— Кофе. И... этот пирожок с орехами, пожалуйста.

Пока я наслаждалась тёплым медовым десертом, Станислав с явным удовольствием уплетал «аранчини» — горячие рисовые шарики с начинкой.

— Не попробуете? — предложил он, заметив мой взгляд. — Гастрономический опыт — часть познания страны.

— После пирожка — вряд ли, — засмеялась я. — Но для офицеров, полагаю, самое то.

— Именно, — он кивнул официанту, заказывая целую корзину «аранчини» с собой.

Возвращались мы на корабль в сопровождении трёх носильщиков, гружённых покупками. Капитан, встретивший нас на палубе, скептически окинул взглядом это богатство.

— Надеюсь, пан Крушинский, вы не собираетесь открывать лавку на борту? — проворчал он.

— Лишь разделить скромное угощение с вами и офицерами, господин капитан, — с лёгким поклоном ответил Мещерский. — В знак благодарности за гостеприимство.

Капитан мгновенно просветлел.

— Что ж, это по-офицерски. Кстати, шторм ушёл. С отливом на рассвете — выходим.

Эта новость обрадовала меня почти больше, чем покупки. Ноги гудели от непривычных «чопин», а плотные слои одежды казались свинцовыми.

В каюте, окружённая свёртками, я наконец смогла сбросить маску и тюрбан. Груня, ахнув от количества покупок, принялась их разбирать. Я же, откинувшись на койку, мысленно прокручивала день. И снова ловила себя на ошибках. Особенно в той парфюмерной лавке...

Мещерский спас ситуацию. Как всегда. Но мне вдруг стало тоскливо.

Вдохнув, я устало уставилась в потолок. Да, я не Мария Барятинская, увы. Я — другая. И пора бы уже это запомнить.

Мне удалось отказаться от ужина в офицерском кругу, сославшись на усталость от прогулки, что было чистой правдой. Однако настоящее испытание моей выдержки было ещё впереди.

Я забыла, что нам с Мещерским предстоит ночевать вдвоём. В прошлую ночь мне было так плохо, что я даже не заметила, когда он пришёл и ушёл. Но сегодня корабль стоял на рейде, морская болезнь не докучала, и я с наслаждением вытянулась на койке в одной тонкой сорочке с накинутым сверху капотом. Без корсета и без чулок. Груня заплела мои волосы в свободную косу, чтобы не путались. Утомлённая долгой прогулкой, я провалилась в сон, а очнулась от движения воздуха.