Книга Ненужная княгиня 1, страница 24 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

— Из-за того офицеришки? Все не можешь простить мне дуэли?

Я замерла, понимая, что коснулась чего-то личного, интимного в жизни Марии. А муж сверлил меня злым и ревнивым взглядом, все крепче сжимая плечо. Мне стало больно, но я продолжала держать лицо.

— Я ведь предупреждал, чтобы он не крутился рядом с тобой? Предупреждал! Обещал открутить ему голову? Обещал!

— И как его открученная голова сочетается вашей с супружеской неверностью? — спросила я, добавляя в голос металлических ноток. — Или знакомство жены и любовницы нынче принято при русском Дворе? Обязательно сообщу эту новость ее величеству!

Наверняка несчастная княгиня Мария даже не помышляла об изменах. Не тот у нее характер. И князь об этом прекрасно знал. Да и намекнуть на эфемерную защиту от императрицы тоже стоило.

Я не ошиблась. Михаил побледнел. Оттолкнув меня и чертыхнувшись, он быстрым шагом покинул комнату. Где-то в доме хлопнула дверь.

Гонимая предчувствием, я повернулась к окну.

Внизу все еще стояла карета баронессы. И не успела я перевести дыхание после внезапной вспышки гнева у князя, как он сам появился на крыльце.

Елена его ждала. После всего, что случилось в гостиной, она не спешила уезжать. Она надеялась, что он к ней придет.

И пришел.

Взявшись за ручку на дверце, Барятинский обернулся и посмотрел на окна гостиной. Я не стала прятаться. Наоборот, выпрямилась и ответила ему холодным, чуть насмешливым взглядом.

Только когда карета выехала за двор, ощутила, что силы покидают меня. На дрожащих ногах добралась до кресла и буквально упала. Приказала лакею подать воды, а сама поманила Груню, притаившуюся в уголке, и спросила:

— О какой дуэли князь говорил? Что тебе об этом известно?

Служанка растерянно скомкала передник, расправила — и снова скомкала. Потом бросила испуганный взгляд на дверь и перешла на шепот:

— Так это всем известно, княгинюшка! Только его светлость болтать запретил...

— Рассказывай! — строго потребовала я. — После лихорадки совсем ничего не помню. Что еще за “офицеришка”?

— Так тот самый, который нарисовал ваш портрет...

— Какой портрет?

Меня охватило странное чувство. Что-то сродни возбуждению и нервозности. Будто я вот-вот раскрою загадку века.

— А тот, где вы, княгинюшка, с мальвами в волосах.

Тот, который я видела в Третьяковке во время экскурсии. Тот, который сейчас висит в спальне Марии.

Эксперты сбились с ног, пытаясь установить его авторство. Так неужели сейчас я выясню правду, за которую сам директор Музейного фонда, не колеблясь, отдал бы душу?

С пятого на десятое, испуганно тараща глаза, Груня поведала мне прелюбопытную историю.

Оказывается, в то время среди дворян бытовала мода обмениваться портретами между женихом и невестой. Вот и князь Барятинский с княжной Березиной решили от моды не отставать. Только каких бы художников Марии ни представляли — все ей не нравились.

— Слишком официально, — говорила она, бракуя работы одну за другой, — а здесь у меня шея короткая, а тут я толстая, тут — сама на себя не похожа.

Капризничала княжна. То ли искала идеального портретиста, то ли не особо хотела радовать жениха. Князь Михаил уже готов был презентовать ей свой портрет, а она все перебирала художников, прося их сделать набросок, и ни один ей не нравился, хотя каждый художник счастлив был писать такую модель.