Книга Ненужная княгиня 1, страница 79 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Это был жест собственника, лишенный нежности. Жест, не терпящий возражений.

Я перестала дышать.

План рушился на глазах. Снотворное, если его и подсыпали, явно не подействовало. Азарт и желание оказались сильнее.

— Мишель, я... я не в силах... — попыталась отстраниться.

Но его ладонь мягко и неумолимо легла мне на горло.

— Ты в силах, — прошептал князь прямо в ухо. — Ты моя жена. И пора тебе вспомнить, что это значит.

Его дыхание было горячим и возбужденным. Я ощутила дрожь омерзения. А когда заглянула в его глаза, поняла, что надо спасаться.

Уговоры, притворство, мольбы — все зря. Барятинский пришел сюда с твердым намерением исполнить супружеский долг. И он его исполнит, даже если жена потеряет сознание. Хотя вряд ли его вообще беспокоят подобные мелочи.

Он выпрямился и взял меня за руку.

— Пойдем, — это был приказ.

Мне пришлось подчиниться: сопротивление, пусть и пассивное, лишь разжигало его еще больше.

Мне пришлось подчиниться: сопротивление, пусть и пассивное, лишь разжигало его еще больше.

Мы двинулись в опочивальню. Мою опочивальню! Где в этот момент, затаившись под одеялом, лежала Катька-белошвейка.

У меня закружилась голова. Все пошло не так. Совсем не так. Что он сделает, когда обнаружит подмену?

Счастье, что Мишель еще пытался разыгрывать благородство и не уложил меня на диван прямо в будуаре!

На пороге я заартачилась.

— Пожалуйста, — пролепетала, испугавшись по-настоящему. — Мне нужно приготовиться, снять платье, вынуть шпильки...

Но князь железной рукой втолкнул меня в спальню и потащил дальше, к кровати. Да с такой прутью, что я подавилась словами.

«Только бы Катька лежала тихо!» — мелькнула паническая мысль, когда я заметила плотно задернутый балдахин на кровати. А мне... мне, пожалуй, стоит в обморок шлепнуться! Другого выхода нет.

Я уже приноровилась закатить глаза и навалиться на князя всем бесчувственным телом, как он вдруг покачнулся. Но не затем, чтобы упасть. Наоборот, выглядел муж отвратительно бодро и возбужденно.

— Мари, — простонал с придыханием и толкнул меня к кровати.

Я чудом удержалась на ногах. А он навис тяжелой глыбой, крепко удерживая мою голову — ни вырваться, ни увернуться! Притиснул к резному столбику и медленно склонился, собираясь поцеловать.

Я задергалась, как рыбка на крючке. Уперлась ему в грудь руками, но куда там! Все равно что гору толкать. Не успела и рта открыть, как он тут же завладел моими губами.

Целовался он отвратительно. Не то чтобы я прежде чересчур увлекалась этим, но кое-какой приятный опыт имелся.

Барятинский же просто мял и кусал мои губы, мусолил их, будто пытался высосать начинку из помидора, да еще и постанывал мне прямо в рот!

Не в силах терпеть, я нащупала коленом его самое слабое место (что вызвало еще один громкий стон) и уже собралась нанести удар, как вдруг он вцепился мне в воротник. Ткань затрещала. Князь рванул ее, обнажая грудь, и... мягкой тряпочкой осел на ковер.

Я застыла, боясь двинуться с места. Только тяжело дышала и бездумно пялилась на свою голую грудь. Потом запахнула остатки лифа и потыкала в князя носком туфли.

В ответ раздался богатырский храп.

Никогда прежде этот звук не казался мне таким желанным!

Решительно задернув балдахин, я позвала громким шепотом:

— Катька! Выбирайся и помоги мне!