Книга Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона, страница 144 – Анна Солейн

— Давай, иди, — повторил лорд Мэлори, опуская ее на пол. Многозначительно ухмыльнулся.

Еще какое-то время ушло на споры, а потом мы наконец остались на первом этаже одни. Я залила листья шалфея закипевшей водой и вытащила из шкафа три кружки.

— Мира, что случилось? — спросила я, садясь напротив нее.

И оказалась совсем рядом с лордом Мэлори, так что чувствовала его тепло и запах. Наваждение какое-то.

— С чего ты взяла, что что-то случилось? Что я, за тремя постелыгами не присмотрю?

— Мира, на тебе лица нет. И Эми мне сегодня рассказала…

— Рассказала-таки, — проскрипела Мира и сделала большой глоток шалфеевого отвара.

То, что он пока еще слишком горячий, так что даже кружку в руках держать невозможно, ее не слишком волновало.

— Что там на самом деле произошло? Она мне рассказала только про какую-то драку из-за того, что меня обозвали шлюхой.

— О! — хохотнула Мира. — Драка была знатная! А что ты хотела, дорогая? С такой-то матерью…

— Мира, не надо, — осадила я.

Конечно, маму Элис я ни разу не видела, но слушать оскорбления в ее сторону я была не намерена.

Эту историю я знала целиком благодаря Мире, хотя мне все еще казалось, что в ней слишком много белых пятен.

Элис родилась в семье гончара и была, мягко говоря, не слишком умной, хотя и доброй. Видимо, поэтому ее ласково называли «дурочкой Элис», а не грубо вроде «идиотка». Шутки шутками, но злило меня это неимоверно.

По тем воспоминаниям, которые мне достались, обрывкам чувств и мыслей, Элис вовсе не показалась мне сумасшедшей или слабоумной — так что я полагала, что девочку просто затравили. А почему нет? Мама — приблудилась откуда-то с соседней деревни, отец — пускай и гончар, да только с руками проблемы, а где это видано, чтобы у гончара ладони тряслись? Это курам на смех, а не гончар!

Слушая рассказ Миры, я решила, что отец Элис, судя по всему, болел артритом, а потому не мог толком работать. Это объясняло то, почему семья жила небогато.

А Элис… Дети бывают очень жестокими. Она, видимо, была удачной мишенью.

Безответная Дурочка Элис.

От этого сжимались кулаки, хотелось изменить что-то — чтобы оказаться в этом мире пораньше и ее защитить. И от этого, и от того, что случится потом.

Когда Элис исполнилось семнадцать, ее родители умерли — а она осталась одна с двумя младенцами на руках.

«Мамка-то Элис с отцом — любили друг друга, — посмеивалась Мира. — Активно так! И вон че, аж троих налюбили! А ты глаза-то не отводи, ишь, целка выискалась! В браке-то — оно завсегда хорошо. А уж если по любви, как у них — так и вовсе святое дело».

Я тогда едва не подавилась чаем. Открыла рот — и тут же закрыла.

Крутила в руках кружку и думала о том, что у Элис — ямочка на подбородке. А у Хью и Эми ее нет.

Я не была генетиком и могла только предполагать — но разве это не указывало на то, что родители у них… разные?

Но кто был отцом малышей, если родители Элис, по словам Миры, друг друга любили?

От чего вдруг умер отец?.. Мать ушла во время тяжелых родов, а вот отец, который скончался месяцев за год (или за месяцев девять до этого, я не знала деталей) — это уже интересное совпадение…

Как бы то ни было, слухи по деревне ходили самые разные, и в итоге кумушки решили, что Элис сама нагуляла малышей, а мать просто хотела прикрыть ее позор. Эта версия и стала «официальной».