Книга Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона, страница 61 – Анна Солейн

А я понятия не имею о том, как вела бы себя Элис!

— Приходи позже, сейчас я занят.

Он прошел мимо меня, обдав запахом одеколона, и я поспешила его догнать.

— Но это срочно! Стар… Хм, Мира вчера упала и, кажется, сломала ногу. Нужно…

В этом мире вообще существует гипс? Как здесь лечат переломы?

— Кто? — обернулся доктор и, бросив взгляд на окна своего дома, снова разразился руганью: — Снова темнота, да что же это такое! Я заплатил пять золотых за артефакты — чтобы они через три месяца перестали работать? Я ненавижу свечную вонь! Вот скажи мне, Элис, как можно жить со свечами? Это же невозможно! Они неприятно пахнут, трещат, дают мало света! Как вы, бедняки, с ними умудряетесь справляться?

Я моргнула. По правде говоря, понятия не имела. О свечах я имела весьма смутное представление и знала, что их следует зажигать в романтические моменты — таких у меня в жизни не случалось уже лет… десять как минимум.

Но в этом мире все было по-другому: свечи были основным способом освещения для тех, у кого не хватало денег на световые артефакты. То есть — для большинства людей.

— Да с кем я разговариваю, — махнул рукой доктор, неверно истолковав мое молчание. — Свечи, говорю! — Он показал руками что-то вертикальное. — Све-чи! Собираюсь их купить.

Похоже, об уме Элис он был невысокого мнения.

— Ай! — махнул он рукой и, развернувшись, пошел прочь. Я услышала его бормотание: — Вот же, глупая, как полено. Только детей и сумела нагулять.

А вам какое дело до моих детей, позвольте узнать? Тем более, как я выяснила, для Элис малыши не родные.

— Стойте! — возмутилась я, бросившись вслед и придерживая нелепого кота, чтобы не выпал из корзинки. — Стойте, мне нужна… помощь! Там у Миры — перелом! Я…

Фразу «Я заплачу» я благоразумно решила придержать при себе. Дойдем еще до цены, пускай он первый предложит.

— Кто? — обернувшись, поморщился доктор. — Мира? Это еще кто?

Я замешкалась, должно быть, действительно выглядя недалекой.

— Она живет за деревней.

— Ведьма что ли? Перелом — и что?

— Ей нужна помощь.

— При чем здесь я?

— Вы ведь доктор.

— И что? Где написано, что я должен лечить эту старую клячу за спасибо? Или, может, ты мне заплатишь? — он засмеялся. — Да и осталось ей все равно недолго.

* * *

Я дернулась, потому что на какое-то время мне показалось: он вправду что-то знает о здоровье Миры. Она серьезно больна, счет идет на дни или даже на часы, а сделать — ничего нельзя. Даже в моем мире оставались еще такие болезни, а уж в этом, где, я не уверена была, существуют ли антибиотики…

В голове успело промелькнуть больше десятка пугающих картинок и вариантов выхода из ситуации, итолько спустя несколько секунд я сообразила: доктор не знал и не мог знать ничего о здоровье Миры, потому что лечить ее считал ниже своего достоинства.

Он просто полагал, что раз Мира старуха — то и осталось ей недолго, и лечить все равно нет смысла. Моя свободная рука, та, что не сжимала корзинку с нелепым безухим котом, сжалась в кулак. Сколько я видела таких врачей? Которые, заглянув в мою медицинскую карту, могли только развести руками и сказать: «Ну что вы хотите, возраст!»

Многого я хочу, несмотря на возраст!

Именно из-за халатности одного из них, который проморгал рак, я и оказалась прикованной к кровати. Дочь потом смогла добиться того, чтобы его уволили и отдали под суд, но для меня уже было поздно.