Книга На краю Земли, страница 45 – Сергей Измайлов, Сергей Хардин

— Закончили, ваше сиятельство, — сообщил староста, вытирая лоб предплечьем. — Где крыша текла — залатали. Две стропилины заменили. Стену у Марфы выправили, а то ещё немного — сама бы во двор легла.

Он хмыкнул.

— Теперь до весны простоит. Если, конечно, какой-нибудь зверь сверху не свалится.

— Не каркай, — буркнул я с ухмылкой.

— Так это я для бодрости, — начал оправдываться старик.

— Иди ешь для бодрости. Пользы больше будет.

Яков довольно крякнул.

— Богатый сегодня стол?

— Заяц, утка, глухарь, — перечислил я дичь. — Всё сразу.

— Эва как, — Яков в предвкушении погладил живот.

— Правда, в основном всё это плавает в каше.

— А мы люди неприхотливые, — махнул он рукой.

Возле летней кухни уже собиралась очередь. Первыми получили еду работавшие на ремонте, потом бойцы, затем дети. Каша оказалась густой, мяса каждому досталось не по половине зайца, конечно, но запах и вкус сделали своё дело, добавки просили почти все.

Анатолий сидел на скамье возле плетня с миской в одной руке и окружённый ребятнёй. Разумеется, молчать он не мог.

— … а вожак-то размером почти с лошадь! — с жаром рассказывал десятник, широко раздвигая руки. — Прыгает прямо на его сиятельство, пасть во-от такая… — он изобразил что-то похожее на крокодила. — А его сиятельство даже меч поднять не успевает. Только руку — раз!..

Анатолий выбросил ладонь вперёд, несколько детей дружно пригнулись.

— И воздух как ударит! Волка кубарем через кусты! Я такого отродясь не видел, а уж я, поверьте, много чего видел.

— Ты через пару дней расскажешь, что он до Новослободска долетел, — не выдержал я.

Дети обернулись ко мне. Анатолий даже не смутился.

— Если история хорошая, ваше сиятельство, зачем её мелочами портить?

— Вот поэтому я никогда не назначу тебя летописцем, — усмехнулся я.

— И правильно. Я человек боевой.

Ребятня засмеялась. Я сел на лавку возле дома и впервые за несколько часов позволил себе просто ничего не делать. Левая ладонь всё ещё помнила странное ощущение — воздух, который вдруг перестал быть чем-то невесомым. На мгновение он стал почти твёрдым, послушным, моим.

Маг Воздуха, вторая ступень. Теперь я уже знал это наверняка, вот только знать и уметь — совершенно разные вещи.

Девчушка лет пяти сидела прямо на траве, старательно вылавливая из миски маленькие кусочки мяса. Нашла один, победно подняла ложку и засмеялась. Её мать стояла чуть позади и смотрела на ребёнка, прижав ладонь ко рту, в глазах женщины блестели слёзы.

Я отвернулся, не любил подобные моменты, особенно когда они слишком сильно цепляли. Но внутри всё равно стало теплее, пусть ненадолго. День действительно прожит не зря.

* * *

Разбудил меня собачий лай, резкий, захлёбывающийся. Через несколько мгновений он перешёл в визг, а потом закричали люди. Я открыл глаза и мгновенно вскочил. Рука сама нашла лежащий возле постели меч.

На ночь тяжёлый доспех я, разумеется, снял, но спал в рубахе и стёганом поддоспешнике, а сапоги стояли прямо возле кровати. Поэтому через несколько мгновений уже вылетал на улицу, застёгивая перевязь на ходу.

Во дворе оказался Виктор с перевязанным плечом в лёгком снаряжении, с мечом в здоровой руке.

— Ты что здесь делаешь? — спросил я.

— Волки, — вместо ответа коротко произнёс десятник.

Прекрасно, Прохор его точно убьёт, если волки не успеют раньше. Рядом появился Анатолий. Босой, в одних штанах и нижней рубахе, зато с копьём. И выглядел рыжий так, словно ночная тревога являлась совершенно нормальной частью здорового сна.