Онлайн книга «Пенрик и Дездемона. Книга 3»
|
— Мне шесть, – осторожно ответила Отта. Он кивнул. — И наш сын Вен, которому четыре. Еще с нами живет овдовевшая мама Никис, Идрена Гардики. Мне очень повезло быть ее зятем. Лива – наша служанка на все руки, а Дакси – кухонный мальчик, который спит рядом с кухней. Надеюсь, разобраться будет несложно. Определенно меньше команды «Золотого шанса», которая часто менялась. Отта нахмурилась. — Моему маленькому брату Хисету три. Когда он родился, папа освободил маму и сделал своей официальной наложницей. Мама была очень рада. — Как ты, наверное, знаешь, Отта – вельдское имя. А Хисет – рокнарийское. У вас разные отцы? — Нет? — Хм. Отта не понимала, что его удивило. Однако эта болтовня позволила им преодолеть наполненный душами город. А потом повозка свернула на мощеную улицу, на которой стояли в ряд полдюжины высоких домов. У них был общий длинный беленый каменный фасад с разноцветными дверями. Кучер крикнул: «Тпру-у» – и остановил пятнистую лошадь перед красно-оранжевой дверью в середине. Просвещенный Пенрик что-то серьезно сказал кучеру, пока они выгружали и ставили на ступени скудный багаж. Кучер кивнул, и Просвещенный Пенрик на прощание осенил его знамением. С пятью божественными точками, а не четырьмя – хотя положено было с четырьмя. Квадренские храмовники не касались губ, точки бога-демона, потому что Он считался источником лжи, как однажды сказал Отте папа. Хотя квинтарианские и квадренские моряки, которых ей доводилось встречать, врали примерно одинаково. В любом случае, кучер, Пирожок и грохочущая повозка уехали. Пенрик открыл крашеную дверь. Мадам Никис взяла Отту за руку и завела внутрь. Внутри дом тоже был высоким; за дверью оказался залитый светом узкий двор, который охватывали две верхние галереи. Первую поддерживали каменные арки, как и обещал Просвещенный Пенрик, но вторая была из дерева, и это встревожило Отту. Потом она заметила рисунки мелом и деревянные игрушки, раскиданные по сланцевым плитам двора. У Отты никогда не было такого количества игрушек, хотя они оказались не лучше тех, что моряки иногда вырезали для нее; быть может, часть этих игрушек даже была сделана моряками… Но все ее вещи исчезли вместе с кораблем. Пошли ко дну или уплыли… Еще одна женщина с кружащейся душой торопливо вышла из двери под задней галереей. Должно быть, это была мать мадам Никис, потому что у нее были седые волосы, и они обнялись. Женщина, Пенрик и Никис обменялись быстрыми словами на седонийском, показывая то на Отту, то на заднюю арку. — Мы как раз к обеду, – сказал Отте Просвещенный Пенрик. – Никис поможет тебе умыться, а я через секунду присоединюсь к вам. Он занялся багажом. Отта потеряла его из виду, когда мадам Никис отвела ее на кухню, где имелась роскошная кафельная печь, на которой стояли железный горшок, испускавший аппетитные запахи, и чайник. Позади кухни была крошечная комната, в которой обнаружилась закрытая каменная скамья с деревянным сиденьем и крышкой. Рядом стояло ведро с водой. Это не могла быть выгребная яма, потому что здесь пахло совсем не так, как обычно пахло в подобных местах на суше, и, когда они закончили, мадам Никис ополоснула туалет водой из ведра, и вода куда-то с журчанием утекла. Не так чисто, как сиденья за кормой, но и не так головокружительно, если корабль попадал в качку… |