Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 307 – Лоис МакМастер Буджолд

— Зачем быть честным? – проворчала Дез. – Все остальные таковыми не являются.

— В этом случае, – сказала Никис, – усыновить ее – или их – будет практически храмовой обязанностью. – Судя по всему, ее эта перспектива не слишком тревожила. – Но меня волнует ее мать.

— Не знаю, есть ли какой-то вес у слов наложницы, – с сомнением ответил Пен.

— Слова моей матери весили немало, – возразила Никис. – При поддержке Флорины-старшей. Две жены всегда действовали сообща. Но Идрена пришла из полной семьи и добровольно выбрала контракт. Что касается женщины, которую похитили и продали в рабство, а потом освободили по прихоти мужчины… я даже не знаю.

— И потому единственный путь, который мы можем сейчас выбрать, ведет в Пеф, – заключил Пен. – Но у меня по-прежнему нет ответа на вопрос, что рассказать Отте заранее. Попытаться объяснить ей или не надо?

Извлечение демона из хозяина могло быть сложным делом, даже для угодника. Речь не шла про неразумных элементалей, оказавшихся в животных – их обычно просто передавали угоднику при поимке, хотя Пен по-прежнему гадал насчет того медведя. Однако вознесшийся демон в человеке, проведший достаточно времени в материальном мире, чтобы узнать о грозящей ему опасности, может попытаться сбежать, и его придется ловить. Пену довелось повидать немало таких неприглядных случаев, и он не горел желанием поучаствовать в еще одном. Отта не подходила ни под одну из этих моделей, а значит, его опыт вновь ничего не мог ему подсказать.

— Да, Отте всего шесть, – ответила Никис, – но как женщина, которую слишком часто оставляли в неведении доброжелательные мужчины, просто не желавшие видеть мое огорчение, я бы рассказала ей как можно больше и как можно скорее.

— Путь до Пефа неблизкий.

— Что делать.

— Мы можем просто не ехать в Пеф, – проворчала Дез. – И тогда не придется ничего объяснять.

— Решение уже принято, Дез, – устало сказал Пен.

— Ты можешь считать, будто везешь приемного ребенка лечиться от болезни, но я повезу приемного ребенка на казнь, – рявкнула Дез.

Никис ахнула.

— Я не знала, что ты думаешь про Атто Отты таким образом, Дез.

— А кто вообще думает про Атто?

Если бы Дез могла, она бы вылетела из комнаты, хлопнув дверью. А так она лишь свернулась тугим, разъяренным, не желающим разговаривать клубком внутри чародея. Это было ужасно неуютно.

Пен только покачал головой, задул свечу и притянул к себе Никис. Он не думал, что кого-либо в этой постели сегодня ждал крепкий сон.

* * *

Завтрак под виноградными листьями выдался поспешным, мадам Никис, бабушка и слуги обменивались быстрыми вопросами и наставлениями. Надев на Рину накидку дамской школы, мать сама повела ее на занятия, а все остальные разбежались по другим делам. Скоро за столом остались только Отта и Просвещенный Пенрик.

В утреннем свете чародей выглядел усталым и печальным, словно страдающий от похмелья матрос, но Отта не думала, что он накануне много выпил. Его хмурость казалась скорее отстраненной, а не сердитой. Душа Просвещенного Пенрика выглядела странно, глубокие вихри, в которых она научилась узнавать Дез, свернулись клубком, и внутри не шла привычная оживленная тайная беседа. Отта грызла последний кусочек сушеной хурмы и встревоженно наблюдала за чародеем.

Он повернулся к ней и изогнул губы в улыбке, которая никак не сочеталась с тем, что творилось в его голове.