Книга Жажда бессмертия. Том 12, страница 80 – Морфиус

— Огонь! — Очередное слово. Концепт. И стихия огня на ранге проводника отозвалась, разогревая тело и дух. Заставляя то, что стало твердым, вновь расплавиться, превратившись в… Ему не хватало лишь малости. Лишь песчинки, отделяющей плавящийся дух от понимания воли. И именно за этой песчинкой он сюда и пришел.

— Ты распугал крабиков! — Беззаботно произнес мальчишка, протопав босыми ступнями по сплавленному песку. И великий архонт распахнул глаза, прекращая медитацию. И смотря в лицо ребенку. Лишенное любых забот. Наполненное детской непосредственностью. Новое русло, прокопанное ладонями, уже несло в себе кристально чистую воду. А остальная ребятня побежала куда-то дальше.

— Мне нужно еще время. Лишь малость. — Сухо произнес Теонар, когда говорить, наконец, уже можно было. На что мальчишка, кажется, не обратил внимание, ковыряя большим пальцем ноги сплавленный песок.

— И… Если ты мне поможешь… Если дашь лишь крупицу силы… — Попросил великий архонт, ощущая, как его голос дрогнул. Ибо он пришел сюда, поставив на чаши весов Неба абсолютно все. Свою жизнь, свое выживание. Вместо того, чтобы бежать, он сам запер себя в ловушке, осознанно идя на такой шаг. Истрачивая некогда подаренное ему право прийти сюда еще один раз, нарушив покой вседержителя. Все ради аудиенции и помощи бессмертного.

— Не хочу. — Не отрывая взгляда от песка, ответил ребенок. В повисшей тишине архонт, основатель клана Говорящих с бездной, ощутил, как внутри его сердца зреют темные слова. Чей отзвук мог бы обратить в прах целые империи.

— И тогда я стану твоим верным слугой. Твои владения распространятся куда дальше! Мы, наконец, пойдем вверх! — Эмоции начали рваться наружу. В ответ лишь тишина.

— А иначе… Ты лишишься всех даров кузнеца, что копил мой клан. Они покинут твои земли. — Архонт закончил тем, что страшно было даже вообразить. За что тысяча смертей была бы лишь смешной карой. Угрозой. И бессмертный вседержитель, наконец, перестал ковырять песок, поднимая голову и пристально глядя в лицо старика.

— Я же сказал. Я не хочу. — Словно для тупого, повторил ребенок. И поднял взгляд выше. На солнце.

— У тебя есть время до захода, старик. Потом уходи. — развернулся он и побежал. Но тут же остановился у костра, поднимая из углей запеченные ножки креветок.

— Почему? — Процедил старик. Теряя контроль. Разговаривая так, что за каждое слово мог бы заслужить смерть. Но смерть и так была близка.

— Там было что-то написано про темные эпохи… — Зло отмахнувшись, бросил парень. И больше великий Архонт не посмел сказать ни слова. Ответ был ясен. Бессмертный не собирался вмешиваться ни на крупицу, следуя духу заветов, оставшихся с темных времен. Когда помощь старших младшим стала всеобъемлющей, вместе с тем забирая свободу и саму суть возвышения. Когда творцы возвышали смертных до бессмертных, ценой чему были печати на каждом из живущих. Именно после этого скверна чуть не поглотила все миры.

Фиолетовое светило начало меркнуть. Лишь небесные реки проливали на мир сияющий духом свет. И Теонар встал. Тяжело. Ощущая на плечах всю тяжесть провала. Шагнул. Оказываясь у портала. И развернулся, глядя на этот прекрасный мир в последний раз и роняя слова. Быть может, зря. Но не отказывая себе в извращенном удовольствии предречь конец безумцу. С темным ядом в сердце желая верить и наслаждаясь верой в то, что и бессмертный когда-нибудь умрет.