Книга Жажда бессмертия. Том 7, страница 87 – Морфиус

— Ну и ладно… — Обиженно произнес он, делая несколько селфи себя и перепуганной девушки. А потом его ладонь, лежащая у женщины на плече, неуловимо дернулась, порождая вспышку силы. И прежде чем жертва успела что-либо почувствовать, ее голова оказалась взорвана. И уже мертвое тело повалилось на груду других трупов. Многие люди искали здесь укрытия от хаоса и смертей, царящих снаружи.

— Ты бы ее еще изнасиловал. — Из темного угла раздался наконец усталый и шипящий женский голос, чья обладательница явно была не в восторге от действия мужчины.

— Ну я же не настолько конченный. У меня есть понятия о чести. — В противовес ей мужчина с бородой, к чьим ногам уже подтекала лужи крови, являл собой образец какого-то детского веселья, что, кажется, раздражало женщину только больше.

— То есть насиловать пленных женщин из легиона тебе честь позволяла. А в этом мире нельзя? С иронией спросила Сандата, чертя кинжалом на мраморе сложный узор.

— Почему нельзя? Можно. — Возразил Малтрис. — Только не стоит слишком уж сильно плодить страдания среди обычных смертных. А вот те, кто встал на путь воина, должны быть готовы и к смерти, и к тому, что они окажутся слабее и будут побеждены. А тебя неприятно? — Ни сколько не смутившись возразил он.

— Вы в своей школе топоров все поехавшие. — цокнула языком Сандата. — И меня воротит не от всего этого, а от твоей избирательности. На войне нет чести. А те, кто начинают решать, кого надо убивать быстро, а кого можно помучить, лишь прячутся за иллюзиями. Да и нафига ты потратил на нее целый кристалл, но так и не спросил ничего ценного? Например, хотя бы почему на главной площади целой столицы лежит какая-то восковая кукла с частями тел? — Она ткнула кинжалом в тело на красном бархате, срезая с него лоскут чего-то непонятного, что явно не было естественной плотью.

— Лежит и лежит. И не надо издеваться над ушедшими за грань. Может это был их сильный воин, достигший просветления…

— В мире пустых? В Аттоне? — Скептически возразила идущая, ковыряя кинжалом в черепе, но не находя там мозга.

— А почему нет? Ты не слышала про сильных воинов Аттона, для которых мы как смертные? Мне рассказывал про них один из учителей.

— Это байки. — Скривилась Сандата. — Если такие и есть, то явно не в этом мире. Может, где-то и существуют миры, где люди идут тем путем, о которых рассказывали в сказках, но это очень далеко… — Перестала она издеваться над трупом.

— Эй… Ты серьезно? — Все же снова не выдержала идущая, когда Малтрис не обращая внимания на постоянную канонаду взрывов бережно вставил в уши небольшие артефакты, и также аккуратно что-то сделал с пластиной убитой недавно местной, отчего даже через все помещение она начала слышать изливающуюся из ушных затычек музыку, ревущую тысячами барабанов и странных звуков.

— А что? — Суровый воин, идущий концептом ярости, казалось, погрузился полностью в музыку, начав двигаться в такт ревущим звукам и кивать головой, исполняя нелепо какой-то танец. В чем-то Сандата ему даже завидовала. В отличие от многих других воинов Пути ярости и схожих с ними путей, Малтрис сохранил поразительную, как бы выразились наставники, гармонию с собой. Иногда ей даже казалось, что у него пробужден и третий концепт, помимо воды и ярости, например, какая-нибудь радость или спокойствие. Уж слишком он был… Таким.