Книга Жажда бессмертия. Том 10, страница 82 – Морфиус

Армстронг не отрицала ярость. Армстронг питалась яростью. Распаляя ее в дикий пожар своей души, а потом сковывая холодом и перековывая в личную силу. Ярость была ее путеводной звездой. Основой ее пути. Именно ярость вела ее с самого начала. Еще задолго до становления адепткой. Ярость. С самого раннего детства в интернате. Ярость давала ей силы. Силы выжидать. Помнить. Мстить. Подлить очистителя в то острое варево, что ел воспитатель. Не сразу. Через два года. Сделав вид, что она покорилась и смирилась… А потом смотреть с холодной яростью в сердце, как его увозят в больницу, чтобы просто констатировать смерть.

Ярость помогла ей выживать и дальше. В трущобах. Когда тысячи людей вокруг нее, даже имея несравненно куда как лучшие условия, опускались на дно. Ярость позволяла ей идти вперед. По головам. Всегда. Так что когда ей в руки попали кристаллы стихии, сначала холода, а потом и ярости, она не сомневалась, сразу же осознав и приняв родство с ними.

Русский в паутине миров, ликвидирует собственный прорыв. Глубоко. Вызывать его нерационально.

Ответ от Трона на имплант пришел почти мгновенно. Но за те мгновения, что нынешняя связь, тормозя, возвращала ответы, разум владыки мог зависнуть в томительных думах, успев перебрать тысячи мыслей. Впрочем, действительно пора было выплывать из задумчивости. И холодная ярость помогла ей и в этом. Отточенными движениями наместница начала облачаться в броню, снова подлив огонь в пламя своей души воспоминаниями о прошлом, потерянном комплекте защиты. Тот ублюдок, Халин, проплавил его почти полностью. А сейчас она носила лишь грубую поделку, переплавленную из убитого артефакта. Тот «кузнец», что брался за работу с такими материалами, а по слухам, этот владыка жил где-то в Африке, явно схалтурил, создав для нее жутко неудобный костюм.

Полет!- Через несколько десятков вдохов Саманта рванула ввысь, уже не получая и толики того восторга, что давало Небо. Когда-то полет казался воплощением могущества, власти над реальностью, даровал восторг. Но все быстро приедается. И чем дальше, тем быстрее это происходило. Даже освоение телепортации, что считалось весьма и весьма опасным и значимым шагом, уже не колыхало ее души. Так что…

Воздух вокруг только снова хлопнул, знаменуя снижение скорости. А снизу в нее ударила тугая волна, заставляя воздух вскипеть. И это вырвало ее из хандры, принеся удивление. Удивление той мощи, что сейчас врезалась в нее, пронзая острыми молниями и беспрецедентной воздушной волной, сомкнутой во что-то, напоминающее ладонь. Столь мощной атаки от мастеров она еще не видела. Если не считать гребанного русского, что тогда каким-то неимоверным образом чуть не выдрал кадык Халину, позволив им и самим тогда атаковать и даже прогнать превосходящего их владыку.

Шторм ярости!- Впрочем, невероятная слаженность воинов внизу не помогла им. И через несколько секунд с небес обрушился гнев. Гнев пролился дождем, кристаллизующийся в мечи, что находили своих жертв. Впивались в прорези доспехов. Даже если это были, что снова чрезвычайно поразило Саманту, доспехи из металла четвертого этапа. Она успела рассмотреть их. Ржавые, тонкие, иногда рассыпающиеся. Но доспехи этапа владык. На мастерах.

Стопы мягко коснулись земли. Рядом с одним из выживших. Молодой, но могучий воин одним яростным движением выдрал из тела мечи, наплевав на то, что они должны были оставаться нематериальными. Вот только это было бесполезно, ведь Саманта прекрасно ощущала отблески своего духа внутри тела жертвы. Слишком много духа. Опять. Опять ее ярость заставляет ее тратить запасы слишком активно, не считаясь с экономией. Но таков был ее путь. А дух, даже отголоски его, отравляли жертв, медленно, но верно разрушая тела и энергосистему. Кроме редких исключений. Вроде того гребанного фанатика из внешников, который тогда после смерти Артура слишком уж спокойно перенес ее наказание. А потом храм боли перешел в наследство Михаилу. Хотя сам Гай, вроде как, куда-то пропал.