Книга Маг, сдерживающий армии, страница 18 – Aki

Горечь и цинизм, копившиеся десятилетиями, сгустились в единый, холодный ком, вставший поперёк горла. Раз уж я стал оружием, раз уж мне уготована роль циркового медведя, пусть они получат своё зрелище сполна…

Смотрите, мрази. Снимайте своё грёбаное кино.

Мысль была холодной и отстранённой. Всё это казалось такой мелкой, ничтожной суетой на фоне того ада, что творился внутри меня. Волна ледяной злобы и раздражения разлилась по телу.

Короткая мысленная команда — и пси-щит, бывший до этого облегающим коконом, с низким гулом рванул наружу. Он расширился на несколько метров в стороны, превратившись в огромный, искрящийся пузырь. Давление на него мгновенно возросло. Теперь по нему била не просто стрелковка, а, судя по калибру, крупнокалиберные пулемёты и автоматические пушки бронетехники. Искры от попаданий слились в сплошное сияние, щит горел, словно маленькое неистовое солнце, освещая развороченную землю вокруг жутковатым жёлтым светом.

Я резко сорвался с места вперёд.

Это нельзя было назвать бегом. Скорее… нечто иное, невозможное для обычного человека. Я оттолкнулся от земли всей ненормальной силой собственных ног, с места набирая чудовищный разгон. Результат был мгновенным и разрушительным.

Точка, где я только что стоял, земля не выдержала чудовищного давления. Почва вздыбилась, а затем с грохотом, который перекрыл на секунду даже шум боя, разлетелась во все стороны. Подо мной произошёл настоящий локальный взрыв, вырвавший в земле кратер диаметром метра в два. Комья мёрзлого грунта и клубы пыли, поднятые этим «стартом», разметало по нейтралке, долетев даже до наших окопов. Я тихо пожелал, чтобы Марков и его ребята успели укрыться от этого града, а то потом долго будут отплёвываться…

Но я уже был в воздухе. Я не летел, а скорее скользил над землёй, покрывая расстояние со скоростью, невообразимой для человеческого глаза. Сотня метров пронеслась мимо за секунду, а приземление было столь же жёстким и быстрым, как старт. Мощный удар и жуткий грохот сотрясли землю уже на вражеской территории, в нескольких десятках метров от передовых окопов противника. Мой щит, поглощая чудовищную инерцию и гася перегрузку, вспыхнул подобно разрыву баллистической ракеты, в роли которой выступал я сам.

И вот тут, сквозь оглушительный грохот оружия и вой пуль, мой усиленный слух уловил нечто новое. Из вражеских окопов до меня донеслись первые, испуганные крики: резкие, ломаные панические команды.

— Was ist das⁈ (Что это такое⁈)

— Schieß weiter! Nicht aufhören! (Стреляй дальше! Не останавливаться!)

— Das ist kein Mensch! (Это не человек!)

Их голоса были пронзительными, срывающимися на фальцет. Мне даже на мгновение стало интересно, что же они так интересно кричат. В голосах обычных людей был слышен не просто испуг, а первобытный, животный ужас перед тем, что не поддаётся логике. Они видели, как их шквальный огонь, способный смести целую роту, даже не заставил меня замедлить шаг. Они видели взрыв на месте моего старта и почти мгновенный рывок на пару сотен метров.

Их командиры, должно быть, отдали новые приказы, потому что характер огня изменился. Беспорядочная пальба сменилась более концентрированным, методичным обстрелом. С небольшой задержкой к грохочущим пулемётам присоединились снайперы — я почувствовал редкие, но более мощные удары о щит, вероятно, от крупнокалиберных винтовок. Затем заработали и автоматические гранатомёты, окатывая меня огнём взрывов.