Книга Маг, сдерживающий армии, страница 37 – Aki

Он слегка наклонился вперёд, и его фигура словно нависла над пространством комнаты. Мне даже показалось, что вместе со сменой позы температура в комнате резко упала.

— Генералы видят в тебе оружие. Политики — символ и возможность. Учёные — уникальный эксперимент. А я… я вижу в первую очередь проблему. Самую сложную и опасную проблему за всю мою карьеру.

— Проблему? — я невольно почувствовал, как внутри всё сжимается.

— Бессмертного, всемогущего солдата, который не хочет воевать. Который мечтает о единственной вещи, которую мы не можем ему дать. О покое. Ты — идеальное оружие с дефектом в системе наведения. С самоуничтожителем в сердцевине. И это делает тебя непредсказуемым. А значит, смертельно опасным не только для врага, но и для нас.

Я молчал, переваривая его слова. Он был настолько чертовски прав, что это било по мозгам сильнее любого снаряда.

— Вы боитесь, что я выйду из-под контроля?

— Я. Не. Боюсь. Советую запомнить. Я управляю рисками. И твой риск сейчас — самый высокий в истории этой страны. Старые методы — клетка, наблюдение, манипуляции — с тобой не работают. Ты сводишь девяносто девять процентов их эффективности в ноль. Сегодняшний бой это доказал. Тебя нельзя держать в четырёх стенах. Но и выпускать в поле без… элементарного понимания — слишком опасно. Мне пришлось пойти на этот риск, и он оправдался. Но больше я так рисковать не хочу.

Он откинулся на спинку кресла, и в его позе появилась тень той самой усталости, которую я так часто видел по телевизору.

— Поэтому я предлагаю тебе сделку. Не с генералами, не с учёными. Со мной.

Сердце, привыкшее биться ровно, ёкнуло. Вот он. Тот самый торг, о котором я думал. Но вести его пришёл тот, с кем я совершенно не готов был состязаться.

— Какую сделку?

— Во-первых, я предлагаю тебе свободу. Ограниченную, но реальную. Ты больше не вернёшься в ту бетонную коробку. Мы создадим для тебя резиденцию. Условия, достойные твоего статуса. Ты сможешь перемещаться, контроль будет минимальным. Сможешь видеть солнце, когда захочешь. Дышать настоящим воздухом. И, разумеется, сможешь продолжать делать то, что, согласно отчётам, потихоньку становится твоим новым смыслом — защищать людей.

— А что взамен? — спросил я, уже подозревая ответ. Наверняка безусловное подчинение. Контракт.

— Ничего конкретного.

Я настороженно замер, не веря своим ушам.

— Удивлён? Позволь объяснить. Заключать с тобой сделку бесполезно — любые цепи ты скинешь. Условиями контракта при желании пренебрежёшь. Шантажировать тебя нечем. Но можно договариваться. Ты разумный человек, у тебя есть принципы, цели, а значит, и возможность для переговоров — если мы сами не будем настраивать тебя против нас.

Я не стал отрицать. Он всё равно всё знал. Психологи доложили основы. Остальное он видел в моих глазах. Было глупо надеятся переиграть профессионального политика на его поле.

— Твоя и моя совести будут гарантом нашей сделки. Это только НАШ с ТОБОЙ договор. Не чей больше. Что-то могу дать я, что-то можешь дать ты. В том числе я могу дать тебе и… препарат.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Знаю, что это твой способ бегства. Либо к смерти, либо к такой силе, где мы тебе больше не указ. Я не могу это игнорировать, не могу остановить, но могу это… направлять. И извлекать из этого выгоду. Для всех.