Книга Маг, разрывающий на куски, страница 118 – Aki

Он опустился на колени. Они глухо ударились о камень, но боли не было — хитин уже покрывал и их.

Он смотрел на внука. На этого маленького, перепуганного мальчика с глазами, полными слёз и непонимания. На красный след на его тонкой шее — след, который он, Кембридж, оставил своей собственной рукой…

— Тобиас, подойди ко мне.

Мальчик не двинулся с места.

— Пожалуйста, — голос Кембриджа дрогнул. — Я не сделаю тебе больно. Обещаю. Я просто… я просто хочу обнять тебя, мальчик мой…

Тобиас сделал неуверенный шаг вперёд… Потом другой… Подошёл вплотную.

И Кембридж обнял его.

Осторожно. Нежно. Стараясь не касаться когтями, не поранить, не испугать. Он прижал внука к себе, спрятал лицо — то, что от него осталось — в его плечо, и тихо заплакал.

Горько. Безнадёжно… Так, как плачут только старики, понимающие, что им осталось совсем немного.

— Всё будет хорошо, мой мальчик, — шептал он сквозь слёзы, чувствуя, как хитиновые жвала утыкаются в ткань рубашки внука. — Дедушка вас не бросит… Я что-нибудь придумаю… Обязательно придумаю…

Он гладил Тобиаса по спине своей здоровой рукой — той, что ещё оставалась человеческой. А чудовищная конечность бессильно висела вдоль тела, и с её когтей капала тёмная, густая слизь.

Где-то вдалеке снова завыли чудовища. Война не ждала. Она не давала времени на горе.

Кембридж поднял голову. Посмотрел на багровое небо, на дым, застилающий горизонт, на золотой купол, сияющий где-то там, в вышине, несмотря ни на что.

Он понимал.

Он не придумает ничего. Его время уходит и делаетто слишком быстро. Его разум тает. Его тело предаёт его. Максимум, на что он способен, — дать своим детям ещё несколько дней. Может быть, неделю. А потом…

Он посмотрел на Тобиаса. На того, кто ещё минуту назад чуть не погиб от его рук.

— Иди в дом, — тихо сказал он. — Будь с Маргарет. Я… мне нужно подумать.

Мальчик кивнул и, не оглядываясь, побежал вниз.

Кембридж остался один на крыше.

Ветер выл. Чудовища приближались. Сила в его жилах пульсировала в такт сердцу, требуя выхода, требуя крови.

А старый сэр Элджернон Кембридж стоял на коленях посреди этого ада, сжимал в здоровой руке серебряное зеркальце, в котором отражалось его уродливое лицо, и думал об одном:

Кто защитит их, когда меня не станет?

Ответа у него не было. Были только ветер, только вой чудовищ вокруг, только тихий, безнадёжный стон умирающего города.

Артём шагал вперёд…

С каждым новым движением его ноги по колено уходили в тягучую, тёмную, гнилую массу.

Он шёл по кладбищу.

По, наверное, самому большому кладбищу, когда-либо существовавшему на земле.

Всюду вокруг, куда ни кинь взгляд, были лишь трупы… трупы… трупы обугленных, разорванных, перемолотых, пережёванных, расплавленных, выпотрошенных, пересшитых, высушенных, обглоданных, переваренных энтов.

Именно таким было поле боя Артёма. Именно в это отвратное, бурлящее и гнилое месиво превращалось всё вокруг него, когда сильнейший из архимагов сражался во всю свою мощь.

Это была сила бескомпромиссная. Жестокая. Безграничная по человеческим меркам сила, способная принадлежать целому пантеону божеств, которых почитали до Исхода.

А сейчас… Сейчас вся эта мощь была сосредоточена в сжатых до кровавых потёков пальцах Артёма.

Это была настоящая резня, БОЙНЯ! Сотворённая по воле взбешённого мага.