Книга Маг, разрывающий на куски, страница 136 – Aki

Люди с фанатичным восторгом следили за тем, как гигантские, не поддающиеся никакому измерению огненные шторма и цунами закрывали горизонт. Со слезами счастья на глазах смотрели на языки пламени, лизающие небеса и пожирающие всё живое на земле.

Ад, описанный в древних трактатах, стал для людей раем.

Когда горные цепи сдвинулись со своих мест, накрывая ненавистных тварей, в близлежащих городах закатили пиры и объявили новые праздники.

Когда воды атлантического и средиземного морей вышли из своих берегов, протянув на сушу огромные прозрачные щупальца, когда кристально чистая влага вновь наполнила иссохшие или отравленные водохранилища, люди завыли от экстаза, пада на колени, рыдая и восхваляя Великого и его приемника.

Впервые за последние недели люди, лишённые мирной жизни, спокойствия, веры в завтрашний день, обрели своего защитника.

И по всей Европе начался пир во время чумы.

Грязные, исхудалые, часто больные или искалеченные, люди плясали вокруг костров, пели песни, вскидывали в небеса обрубки рук, топтали по земле ногами без ступней, орали беззубыми ртами и сверкали счастливыми глазами даже в ночной тьме.

Никогда прежде, во всей истории человечества, не происходило подобного.

Не было такого размаха.

Не было такого фанатизма.

Не было такой… Жестокой радости.

Никогда ещё насилие над природой, над знакомым людям с детства местами и видами, не вызывало в человеческих сердцах столь счастливого трепета и тёплого ощущения счастья.

Случилось то, что в мирное время казалось невозможным.

Насилие и разрушение стали источниками спокойствия.

Мир очень быстро и неотвратимо сходил с ума.

Вскоре Италия полностью ушла под воду, низвергнутая сотней призрачных архимагов, переполненных силой и объединённых единой волей.

Вестнику Великого — как теперь называли Артёма в народе — оказалось куда проще и быстрее утопить переполненный чудовищами осколок суши, нежели пытаться освободить его.

Также были уничтожены Вена, Будапешт, Люксембург и Прага, ставшие рассадниками заразы, подпитававшейся миллионами полумёртвых людей, сросшихся воедино с энтами.

Там, где раньше жили люди, бегали дети, росла пища, теперь стояли выжженные пепелища, кратеры, затопленные или замороженные низины, искажённые или перемолотые пустоши…

Мир утрачивал свои прежние очертания.

Всё больше людей, следовавших за мессией, объединялись вокруг городов-крепостей, вступали в ополчения и выходили против энтов.

Война не становилось от этого менее кровавой, как и не становилась менее ужасной, но… Он становилась стабильной.

Жуткая мясорубка, медленно перемалывающая останки человечества, наконец-то перестала набирать обороты и перешла в размеренный бег. И люди были этому счастливы. Были счастливы тому, что каждый день гибли тысячи их собратьев! Были рады тому, что десятки тысяч становились инвалидами, бесплодными или сходилм с ума! Ведь…

Теперь эти цифры не менялись день изо дня.

Не росли.

И это дарило людям сладкое, в высшей уродливое ощущение стабильности.

Когда ты чётко знаешь, сколько своих знакомых ты не увидишь завтра или с какой вероятностью ты сам сегодня умрёшь, ты успокаиваешься…

И это спокойствие, на фоне совсем недавно царящей в обществе истерии, наполняло людей счастьем. И из этого счастья рождались самые мерзкие выверты человеческой психики.