Книга Маг, разрывающий на куски, страница 142 – Aki

— ТАК ОТДАЙ! — заорал Артём. Синее сияние вокруг него взметнулось до потолка, и стены пошли трещинами! Магические кристаллы в светильниках взорвались фейерверком осколков. — ОТДАЙ ПРИКАЗ, КЛИМОВ! ТЫ ЖЕ МОЖЕШЬ! ТЫ ВСЕГДА МОГ! ОСТАНОВИ ЭТО, ПОКА МЫ НЕ ПРЕВРАТИЛИСЬ В ЧУДОВИЩ ПОХУЖЕ ЛЮБЫХ ЭНТОВ! ОСТАНОВИ! ТОЛЬКО ТЫ СПОСОБЕН НА ЭТО!

Его крик эхом заметался по залу, дробясь, множась, превращаясь в безумный рёв раненого зверя. София вжалась в кресло, закрыв лицо руками. Иллидан побелел так, что стал похож на бумагу.

Но Климов не дрогнул.

Он стоял прямо напротив Артёма — маленький, сухой, черный — и смотрел в бушующие синие бездны его глаз. Не отводя взгляда. Не моргая. Не оправдываясь.

А потом он сделал то, чего от него никто не ожидал.

Он шагнул вперёд. Ещё на шаг. Приблизился вплотную к Артёму, туда, где синее сияние обжигало кожу и плавило воздух.

И сказал:

— Он не велел мне этого делать.

Тишина обрушилась на зал так внезапно, что у многих закружились головы. Прозвучавшие слова казались слишком кощунственными…

А Климов продолжал говорить тихо. Спокойно. ВЕСКО.

Каждое его слово падало в эту тишину, как камень в воду.

— Я говорил с ним вчера. Спускался вниз, в эту проклятую коробку, где он сидит все последние годы. Пусть он и знал, но я снова рассказал ему всё. Про охоту. Про то, как люди жрут его детей. Про то, как маги сходят с ума от его силы. Я просил его позволить нам остановить это…!

Он замолчал на мгновение. В его глазах, впервые на памяти Артёма, появились слёзы. Они так и не покатились по щекам — просто выступили, заблестели в краях глаз.

— А он посмотрел на меня и сказал: «Не вмешивайтесь. Пусть делают, что хотят. Это их выбор. Это их путь. И я заплачу любую цену, чтобы у них был этот выбор».

Артём замер. Синее сияние вокруг него потускнело, испуганно прижалось к телу…

— Ты… ты говорил с ним? — голос его сорвался. — И он… он правда разрешил ЭТО?

— Он не просто разрешил. — Климов устало покачал головой. — Он благословил это. Сказал, что его плоть — не святыня, и никогда не было ей. Она инструмент. Что если людям нужна сила, чтобы выжить — пусть берут её. Пусть режут. Пусть жрут. Пусть даже спускаются и рвут его на части, если это поможет. Потому что в этом и есть смысл его борьбы?

— Какой… смысл? — прошептал Артём. — Какой может быть смысл в том, чтобы пожирать своего бога?

— В том, чтобы жить. — Климов отвёл взгляд. — Только в этом. Больше ни в чем.

Он повернулся и пошел к двери. На пороге он остановился, не оборачиваясь.

— Я ненавижу это, Артём. Ненавижу каждую секунду этого кошмара. И я знаю этого человека дольше всех ныне живущих. И… Считаю его своим другом. Но сейчас он прав. Выбора у нас нет. Либо мы становимся чудовищами, которые жрут своего бога и выживают, либо мы остаёмся людьми, которые умирают. И знаешь что? Я выбираю первое. Потому что если мы все сдохнем — эти твари победят. А я не для того выживал в ядерном аду, чтобы сдохнуть от какого-то грёбаного цветочка, да и… — Климов на мгновение замешкался, сглотнул ком, ставший поперёк его горла, чтобы произнести то, что держал глубоко в себе. — Прояви уважение к его решению. Он далеко не тот человек, который ставит себя выше других.

И спустя всего секунду дверь за ним закрылась.

А Артём стоял посреди зала, глядя в пустоту. Синее сияние вокруг него погасло насовсем. София подошла к нему, взяла мужа за руку. Её пальцы были невероятно холодными…