Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 151 – Владимир Поселягин

Сейчас же, лёжа в кустах, я наблюдал, как к берегу подходит речное судно, довольно крупный ушкуй. Рядом со мной лежали тушки только что добытых зайцев, двух подстрелить смог, и неплохого мясистого тетерева, этого часа два назад снял стрелой с ветки. Их я и собирался продать команде и пассажирам судна. Это был мой первый выход к людям. А так если посмотреть, то эти две недели я хорошо занимался собой, практически всё время был в пути, немного вытянулся, загорел до черноты, короста со спины осыпалась, и уже показалась молоденькая кожа. Причём сразу после побега я стал сначала легко, а потом усиленно тренироваться, растягивая мышцы и сухожилия, через боль, крики и слёзы от боли в мышцах спины. А если бы я не начал тогда тренироваться, раны зарубцевались бы и некоторые мышцы лишились подвижности, спина бы плохо гнулась, некоторые движения неудобно было бы делать, однако я видел, мои тренировки и растяжения дают плоды, мышцы на спине я разработал, и те, восстанавливаясь, растягивались, как я хотел, сейчас уже практически без боли, да и тренировки активные я не бросал. Вон меня как попёрло на мясе-то, хорошо так в весе набрал. Почти постоянно в пути, весь в движении. Вроде должен усохнуть, мышцы – окрепнуть, а нет, даже тяжелее стал. Хотя мышцы крепли, это чувствовалось.

Откинув волосы со лба, я наблюдал, как проходит стыковка с берегом, и двое дюжих моряков, спрыгнув в воду, подвели судно на канате ближе и привязали к дереву, и вот уже подают трап, длинную толстую доску с перекладинами. Помимо команды на ушкуе хватало и пассажиров. Моё появление заставило подскочить часового, выставленного кормчим, тот меня до последнего момента не видел, а потом, переживая за испуг, чуть не побил, однако его остановил сам кормчий, что вышел на берег и подошёл, с интересом осматривая меня, стоявшего в обносках, но с тушками дичи в руках.

— Кто таков, что нужно?

Что нужно, тот и сам понимал, просто задавал обычные вопросы. Пассажиры, что уже тоже ступили на берег, меня с интересом рассматривали. Как на диковинку какую пялились. А что там рассматривать, ну да, поизносился я, дыры в одежде зашивать нечем. Штанины до колен закатаны, ремень с ножами на поясе, рубаха с закатанными рукавами, в руках добытая дичь. Рубаху накинул, чтобы шрамы на спине скрыть. Я только после побега смог узнать, как выгляжу, на ощупь особо не поймёшь. Да по отражению в реке. Мне сейчас действительно где-то лет десять, и неожиданно я узнал, что являюсь рыжим, да ещё конопатым, но рожица симпатичная, располагает к себе, и это радовало, кожа чистая, без дефектов, зуб тот, что спереди, вырос наконец, так что улыбка теперь без дефектов.

— Михаил я, вольный охотник. Дичь хочу продать. Или обменять на крупу и соль.

— Пётр, посмотри, – кивнул на меня кормчий, и подошедший матрос, осмотрев дичь, и понюхав, уверенно сказал:

— Свежая.

— Идём, посмотрим, что тебе отсыпать можно.

Почти пустая котомка у меня на боку висела, внутри только пара мешочков для круп да горшочек для соли, так что я последовал по трапу за кормчим, там один из матросов как раз чан из трюма доставал, ужин готовить будут, вечерело, через час стемнеет, но приготовить какое блюдо должны успеть. Сюда же на палубу подняли и мешки из трюма. Чан уже спустили на берег и, омыв, наполнили водой и поставили над очагом, костёр тоже разожгли и ветки подсовывали, чтобы тот разгорелся, но продукты кормчий велел погодить уносить, только дичь, добытую мной, у берега на камне уже шустро разделывали, и тут же на палубе со мной расплатились. Крупы мне отсыпали около полутора килограмма, как раз полный мешочек, в этот раз была дроблёная полба, ещё кило ржаной муки, полгоршка соли, той самой, смешанной с перцем, выдали шесть луковиц и, подумав, кочан капусты. Этого вполне хватало за ту дичь, что я принёс, даже, на мой взгляд, немного переплатили, но кормчий уверенно отсыпал продовольствие.