Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 209 – Владимир Поселягин

Вернувшись на борт своей джонки, та у меня на якоре стояла, поэтому ялик привязал к корме, я занялся обедом и стал прикидывать расклады, ну и что делать дальше. Отправляться следом немедленно не стоит, тем более там постоянные войны идут, ещё влипну. То, что мои девочки попали под защиту моих соотечественников, это радовало, но печалило, что наверняка мои жёны снова замужем. Сомневаюсь, что хоть одна из них устоит перед напором русских моряков. Тем более девочки у меня дамы состоятельные, этикету обученные, к тому же приданное имеют. Я не о детях, а о средствах к существованию. Так что могут ими и офицеры заинтересоваться, тем более девчата у меня красавицы как на подбор, фигуристые, русский хорошо знают. Вполне возможно такое развитие событий. Хм, а я ведь ревную. Склонив голову, я прислушался к себе, точно ревную. С некоторым удивлением покачав головой, я вдруг услышал окрик снаружи и стук о борт. Вытерев руки о передник, снял его и, покинув камбуз, поднялся на палубу, с интересом изучая араба в довольно богатых одеждах, что сидел в длинной узкой лодке.

Голос подал не он, а другой пассажир, было ещё двое гребцов и лодочник. А сказали мне на английском:

— Мой господин желает приобрести ваше экзотичное судно.

— Не ломайте язык, я знаю арабский, – сказал я на местном наречии, чем порадовал главного.

Протянув ему руку, помог подняться на борт и сказал:

— Судно продать могу. Купил в Сингапуре, купчая есть. Сколько даёте?

Сначала араб долго и придирчиво изучал судно, сразу разобравшись, что оно прогулочное, и это его более чем устроило, видимо такое ему и нужно, изучил каюты, осмотрел камбуз, у меня там на жаровне похлёбка доходила, и предложил сорок золотых монет. Я молча кивнул. Я эту джонку купил за пять монет соответствующего номинала. Даже подивился, что удалось так удачно продать её. Тем более сам об этом думал, та уже и так начала внимание привлекать, стоило поменять на местное европейское судно, да вот меня опередили. Вовремя. А араб, видимо, решил поразить знакомых подобной экзотикой, которой тут не встретить.

Получил я деньги сразу, после чего написал купчую на судно. Писал на трёх языках, арабском, английском и французском. Араб уплыл, а его помощник остался, что придирчиво смотрел, не увёз бы я что лишнее. Обед я им подарил. Свои вещи собрал быстро, ялик трогать не стал, он продавался вместе с джонкой, выкликал наёмную лодку и на ней со всеми вещами перебрался на берег. Стоит найти попутное судно, а я решил отправиться во Францию, пора документы получать, чтобы было с чем ездить, может, домик приобрету. В той же столице. Если своих найду, то напишу завещание на кого-нибудь из детей, чтобы получили. Будут ездить за границу, отдыхать. Так вот, найти попутное судно оказалось не так и просто, после долгих поисков всё же нашёл небольшую шхуну, хозяин которой занимался каботажным плаванием по Средиземному морю. Тот почти во все испанские и французские города планировал зайти, пока до Италии не доберётся. Он оттуда родом был. Нормально, меня это устроило. Почти все вещи отправились в трюм, сам я занял отдельную каюту, их всего три было на борту, и уже следующим утром мы отплыли.

* * *

Сошёл я во французской рыбачьей деревушке, оказалось, тут был заказ на доставку некоторых товаров, вот и зашли сюда. В портах к нам поднимались испанские таможенники, но общались с капитаном, ко мне не подходили, я просто сказал хозяину шхуны, что ещё молод и не получил документы. Возраст такой. Да и вообще тут нет такого что без документов ты ничто, нет и нет, бывает. А вообще я совершил ошибку, что поплыл на этой шхуне, лучше бы лодку купил и самостоятельно добрался до Франции. Я бы это сделал за неделю, а не за те три, что провёл на борту этого судна. С другой стороны, это неспешное тихое плавание позволило мне всё обдумать, разложить мысли по полочкам и разобраться в себе. И да, я смирился, что мои жёны теперь не мои. Найду и пожелаю счастью, заодно с детьми повстречаюсь. Говорить, что я их отец, не буду, но скажу, что родной дядя, мол, у нас с их отцом один отец, только я в него пошёл, а Хан в мать. Поэтому я и записался в судовой книге шхуны как Луи Соло.