Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 84 – Владимир Поселягин

— Кто там? – услышал я на свой стук вопрос, заданный охранником, по голосу явно Тимуром. Это радует, похоже, у меня дома всё в порядке, а если нет, то сейчас и узнаю.

— Открывай, хозяин возвратился, – радостным голосом ответил я, сам не ожидая, что в новый не обжитый пока ещё дом будет так легко и радостно возвращаться.

Прочти сразу скрипнул засов, и ворота распахнулись, что позволило мне верхом въехать во двор, где уже встречали работники. Митрофан принял коней, но сначала я велел подвести их к малому складу, и там мы быстро и совместно разгрузили лошадей. После этого те были отправлены на конюшню, их ещё в порядок привести нужно, моих верховых напоить и накормить овсом, двух пришлых лошадей сеном, хватит им и этого. Пока мы разгрузкой занимались, я успел отдать несколько приказов Марфе, топить баню, помыться хочу, и ужин подготовить. Хорошо себя так хозяином ощущать, отдал приказ, и всё исполняется. Начинает нравиться.

Ужин уже был готов, простой, пирог с рыбой и два вида каши, для себя работники приготовили, ещё копчёностей с ледника подняли, молока козьего принесли, но и для меня эта пища вполне нормальна, так что вскоре стол был накрыт, и пока работники продолжали заниматься делами во дворе, Митрофану помогал с лошадьми Егор, ужиная, я описывал своим ветеранам, как у меня прошло посещение Коломны. Ну, то, что там было, особо я не рассказывал, пожара лишь коснулся да как семье помог, хоть теперь знаю, какого я рода и кто мои родичи, ну и описал оба нападения татей. Тут ветераны заинтересовались, каждое мгновение попросили подробно описать, мне не жалко, сделал. Рассказ нисколько не мешал мне ужинать, тем более ветераны занимались тем же самым. Потом, баня ещё была не готова, её позавчера топили, остыла, мы прошли к малому складу, где, распахнув створки, я стал показывать старикам трофеи и что удалось взять с тел татей. Ну, самострел отложили, его Лука себе возьмёт, в охране незаменимая вещь, болты он тоже отложил. Потом те обе кольчуги изучали, решая, кому из кузнецов их на починку отдавать да на чистку. К сожалению, по размеру только одна кольчуга годилась в дело, да и то Тимуру, на остальных просто не налезали, могучие старики, не особо утратившие воинскую стать. Кольчуги отложили. Бердыш осмотрели, хмурясь, явно дружиннику убитому принадлежал, а потом мечи. И тут, ахнув, Лука Авдеевич поднял один из мечей и стал его рассматривать. Остальные тоже подошли, и раздались удивлённые возгласы. Меч ими явно был узнан. Мне пояснил всё именно Лука. С его слов, меч был семейной реликвией в семье, где сыновья обычно служили в дружине. Меч достался младшему сыну, что сгинул три года назад со своим десятком. А с его дедом те были хорошие приятели. Тот тоже живой был, своё подворье имел, на другой стороне Москвы. Дальше, быстро осмотрев остальные трофеи и опознав ещё две вещи, боевой топор с характерным рисунком на рукояти и боевой нож с насечками, оружие принадлежало воинам того же пропавшего десятка московских дружинников, Лука засобирался, хотел сообщить своему другу о находке. Правда, сначала испросил моего разрешения на это, и я дал его, дело нужное. Повозку ему уже запрягли, и он укатил.

Баня уже была готова, так что не закрывая склад, оба ветерана там ещё занимались осмотром, прикидывая, как возиться с починкой, чисткой и заточкой того или иного оружия, а я всё решил в свой арсенал включить, и забота о нём будет на ветеранах, те в курсе были, а я, получив свежее исподнее да полотенце, направился в баню. Один мылся, лишь Митрофан чуть позже зашёл да хорошо отходил веником, его на днях купили на торге. А когда я сидел на крыльце, оно большое, тут плетёный стул был, Марфа приобрела с некоторыми комплектами мебели, и пил прохладный свежий квас, очень вкусный, во двор, покинув сёдла, вошли четверо незнакомых всадников, а за ними катилась повозка с Лукой. Сам я в лёгких одеждах был, можно сказать в домашних. Марфа уже набрала ковш кваса, всё же гости в доме, и, подбежав, вручила его. Всё как и полагается, чтобы показать наше гостеприимство, ковш пошёл по рукам, и воины довольно протёрли ладонями усы, вернув его пустым, показывая, что дурных намерений к нам не имеют. Тот, что был самым старшим среди воинов, и был старым другом Луки. Его Сидором звали, Сидор Онуфриевич.