Книга Сияние каменных звезд, страница 106 – Анна Велес

Рядом тихо всхлипнула Алика, застыла на миг, глядя на мальчишку с горьким отчаянием, сделала шаг к обелиску, но потом, каким-то неведомым напряжением воли, заставила себя отвернуться, шагнуть дальше, вправо. Там к такому же белому, стремящемуся ввысь островерхому камню-шпилю, была так же привязана Лори. Еще более хрупкая, совсем крохотная. Девочка, в отличие от брата, стояла прямее, сложив ручонки на животе, под грубыми витками оков. Она была в сознании, смотрела на появившихся незнакомцев. Алика сделала шаг в ее сторону, первый, немного робкий, потом еще один, и наконец, побежала, протягивая к ребенку руки.

Дюк почувствовал, как внутри закипает ярость. Он заранее старался приготовиться к этому, знал, что увидит, но так и не смог сдержаться. Дознаватель уже развернулся резко, уставился в спину врагу, готовый кинуться вперед, ударить. Но тут тишину ночи буквально взорвал крик Мэл. Жалобный, тонкий, отчаянный.

— Роже!

Маг бежала со всех ног, туда к той плите, выступающей над песком Долины, не более чем на полладони. К ее ржавой ровной поверхности был прикручен, буквально распят на ней человек. Спутанные грязные волосы, разорванная рубаха, и кровь. Казалось, она везде, будто вся грудь Герцога Караса Роже Ренара превратилась в одну сплошную рану. Его растянули между четырех штырей, вогнанных в песок по углам плиты.

Мэл упала на колени, рыдая, принялась неловко ощупывать тело возлюбленного.

— Роже! — причитала она. — Милый! Как же… Роже, прости…Боги, как же так…

Дюк видел, как на лице его друга, его Государя, командира, появилось выражение страдания, как с трудом он раскрыл глаза, посмотрел на плачущую девушку. Он что-то тихо глухо проговорил, даже попытался раздвинуть разбитые губы в улыбке.

Только несколько мгновений назад разгоревшаяся ярость сменилась болью и стыдом, почти ненавистью к себе. Дюк должен был предотвратить все это, найти какой-нибудь другой способ, что-то придумать. Хотя бы спасти свою жену и Мэйли от этой боли. Но нет, наоборот, он сам обрек их на это, разрабатывая свой план, не менее безумный и жестокий, чем у Мюррея. И они обе, беззаветно веря ему, не колеблясь, согласились. Алика, может, и выдержит. Сильная, всегда спокойная, пережившая много других трагедий за прошедшие годы.

Но Мэл! С ее светлой наивностью и такой хрупкой выстраданной любовью. Еще вчера ночью Дюк впервые испытал укол этой ненависти к себе, когда там, у камня бога, они как-то сразу, оба, догадались, что враг заберет для активации знаков именно кровь Роже. Он предлагал, что сделает все сам. Командир отряда, Наследник Чести, Мюррей не удивится, когда именно он пожелает видеть Герцога перед началом игры, пойдет удостовериться, что его друг еще жив. «Я сама», — сказала тогда Мэл. Она сидела на песке, стиснув кулачки так, что ногти впились в ладони. Заранее предчувствовавшая боль. Дюк отступил. За что ненавидел себя сейчас больше всего.

— Извини, командир, — вдруг проговорил стоящий рядом Тран. — Не будет моря. Сам сгину, но его убью.

Это прозвучало как-то спокойно, просто, но с такой убежденностью. Клокочущая внутри дознавателя боль вдруг будто замерзла, как и давешняя ярость. Застыла тем холодом, с каким точно выходят убивать.

— Вместе, — произнес Дюк, будто давал другу клятву.