Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 112 – Иван Оченков

— Так вам! – в восторге воскликнул Майер, жадно втянув в себя воздух, пропитанный пороховой гарью.

Молодой моряк неоднократно ходил в поиск вместе с охотниками и не раз смотрел смерти в глаза, но такой горячий бой, такое беспощадное избиение видел впервые. Надо сказать, что не все текинцы бросились в сечу, размахивая саблями. Многие из них поддерживали атаку, обстреливая ненавистного врага из винтовок, стараясь расстроить его ряды и прежде всего вывести из строя расчеты митральез. Их пули не раз и не два свистели совсем рядом с гардемарином и даже ранили одного из подносчиков в руку, но разве могла эта жалкая пальба сравниться с безжалостными залпами русской пехоты и очередями картечниц?

— А ведь случись им преодолеть эти несколько саженей, и нам пришлось бы худо, – прокричал ему Бриллинг, перезаряжая револьвер.

— Пожалуй, – внутренне поежившись, согласился с ним гардемарин.

— Что же вы сами не стреляли? – спросил хорунжий, защелкивая свое оружие.

Майер с легким недоумением посмотрел на собеседника и пожал плечами.

— Кажется, пулеметов было достаточно.

— Верно. Но вот я, признаться, не смог устоять перед искушением и опустошил барабан.

— Удачно?

— Черт его знает! Но ужасно весело.

Пока они так болтали, текинцы успели перестроиться и попытались атаковать русский отряд с другой стороны. Однако откуда бы они ни появлялись, их всегда встречали сомкнутый строй и дружные залпы. Пулеметы тоже добавляли свой стрекот в общую какофонию звуков, но их тяжелые лафеты было трудно перекатывать с места на место. Впрочем, пехотинцы и казаки, заметившие действенность данного вида оружия, в таких случая охотно бросались на помощь морякам, и на врага снова обрушивались очереди.

— Вон их командир! – прокричал Бриллинг, указывая на бородатого всадника в богатом кафтане, гарцующего в окружении нукеров на одной из ближайших возвышенностей. – Сможете достать его?

— Далеко, – с сожалением в голосе отвечал Майер, – на таком расстоянии разве только Будищев попал бы.

— Неужели он и впрямь столь меток? – нервно дернул щекой бывший гвардеец, но собеседник не слышал его.

— Почему прекратили огонь? – подскочил гардемарин к наводчику.

— Перегрелись, вашбродь, – виновато отвечал тот. – Вода кипит!

— Черт бы тебя побрал, скотина! – возмутился хорунжий. – Пусть себе кипит…

— Попрошу не вмешиваться, – одернул его моряк и снова повернулся к расчету. – Так, долейте скорее.

— Сей секунд, ваше благородие! – отозвался подносчик с бурдюком в руках, открывая горловину на кожухе.

Из горловины наружу вырвался целый гейзер кипящей воды и раскаленного пара, но ловкому матросу удалось увернуться от новой напасти и не пострадать.

— Готово! – доложил он, защелкивая крышку. – Можно стрелять.

Митральеза тут же загрохотала, а подносчик, с сожалением посмотрев на опустевшую емкость, вздохнул:

— А водицы-то больше нет.

— Почему? – довольно равнодушно поинтересовался Майер, не успев осознать масштаб проблемы.

— Дык прострелили текинцы прочие бурдюки.

— Что?! – завопил гардемарин, сообразив, наконец, что случилось.

— Не могу знать, вашбродие! – вытянулся во фрунт матрос.

— А на втором передке?

— Не могу знать! – повторил как заведенный подносчик, таращась на разъяренного офицера оловянным взглядом.

— Так проверь! – простонал Майер, борясь с желанием залепить бестолковому по физиономии.