Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 302 – Иван Оченков

— Но что все это значит?

— Это значит, что почивший господин Крашенинников очень неосторожно обращался с револьвером, отчего и получил несовместимые с жизнью травмы.

— Так вы его знаете? – оживился полицейский.

— Разумеется, – даже немного обиделся Дмитрий. – Не думаете же вы, что я стреляю в кого попало по своей прихоти? Этот господин, помимо всего прочего, был замешан в недавнем покушении на государя императора, и в жандармском управлении его хорошо знают.

— Тогда надо сообщить о нем!

— Вот и займитесь этим.

— Но как мне доложить о вашем участии?

— Скажите, друг мой, – проникновенным тоном спросил Будищев. – Хотелось бы вам получить повышение и стать, ну, скажем, полицмейстером… где-нибудь на Камчатке?

— Как на Камчатке! – вздрогнул околоточный. – Там разве есть такая должность?

— Если вы, милостивый государь, не забудете о моем присутствии во время нынешнего происшествия в Рыбачьей слободе, ее специально для вас введут!

Лорис-Меликов служил очень много лет и за это время успел привыкнуть, что недовольный взгляд высокого начальства повергает подчиненного в дрожь, но вольготно расположившийся перед ним в высоком кресле подпоручик и не думал пугаться.

— Не представляю, как я мог согласиться на эту авантюру! – разразился очередной филиппикой министр.

— Вам нужен был результат, и вы его получили, – пожал плечами Будищев.

— Что?!

— Террористическая организация, ответственная за покушение на государя императора, разгромлена. Глава ее погиб, остальные члены пропали без вести. Адреса явок и мастерских по изготовлению взрывчатки я вам передал. Посылайте туда жандармов, и дело в шляпе.

— А бойня, которую вы устроили в городе?

— Когда? – картинно удивился Дмитрий.

— Вчера, – ледяным тоном пояснил граф и, предвидя очередной вопрос, добавил: – В Кронверкском переулке.

— А что там случилось?

— Не валяйте дурака! – взорвался Михаил Тариэлович. – Там найдены три трупа с огнестрельными ранениями.

— Ну, во-первых, меня там не было. Во-вторых, я уверен, что при жизни покойные находились под надзором полиции.

— Это не дает вам права на бессудные расправы!

— А в-третьих, – невозмутимо продолжал подпоручик, – из положения тел совершенно очевидно, что они перестреляли друг друга. Полагаю, между ними произошла ссора или что-нибудь в этом роде.

— Откуда вам это известно, вас же там не было? – с явным сарказмом в голосе осведомился министр.

— Как говорили наши предки, слухами земля полнится.

— А про убийство господина Крашенинникова в Рыбачьей слободе ваши предки ничего не говорили?

— Староверы – страшные люди! – пожал плечами Дмитрий. – Никогда не знаешь, чего от них можно ожидать.

— Не паясничайте, – поморщился Лорис-Меликов. – Околоточный, несмотря на свой испуг, довольно точно вас описал. Но это еще не самое страшное. Гораздо хуже, что по Петербургу ходят слухи о некоей «монархической священной дружине», занимающейся физическими расправами над противниками самодержавия.

— А разве это плохо?

— Что вы имеете в виду? – удивился министр.

— Да так, ничего. В вас бомбами кидают, стреляют, ножами режут, а вы занимаетесь кроткими увещеваниями. Я немного пообщался с этими людьми и могу сказать, что большинство из них не пугает ни арест, ни суд, ни каторга.

— Вы их пытали?