Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 342 – Иван Оченков

— Осмелюсь доложить, ваше величество, превосходно! Именно он представил прожект реорганизации охраны первых лиц государства, горячо одобренный вашим незабвенным родителем!

— Любопытно. Мы желаем ознакомиться с этим документом.

— Сегодня же вечером я представлю его вашему августейшему вниманию, – почтительно поклонился Толстой, бросив на простодушного Коха злобный взгляд.

Еще вчера граф собирался покинуть ставшую негостеприимной столицу и отправиться к новому месту службы. Известие о смерти императора застигло его практически на перроне, после чего дальний родственник великого писателя размашисто перекрестился и велел поворачивать оглобли. Справедливо полагая Будищева причастным к своему неудавшемуся удалению от двора, Дмитрий Андреевич упросил хорошо знакомого ему Черевина арестовать слишком бойкого моряка, чтобы затем опорочить его, но в последний момент все пошло как-то не так…

Первая гауптвахта в Петербурге появилась еще при блаженной памяти императоре Петре Великом и предназначалась для размещения караульных солдат. Впоследствии там же стали содержаться проштрафившиеся офицеры, для которых были устроены отдельные камеры, больше напоминавшие дешевые номера в провинциальных гостиницах. В царствование праправнука Петра – императора Александра Благословенного, здание гауптвахты на Сенном рынке перестроили в камне по проекту известного итальянского архитектора Луиджи Руска.

Что интересно, отбывали наказание на гауптвахте не только военные, но и статские, от весьма известного в свое время журналиста Николая Греча, до писателя Федора Достоевского. И сюда же, как это ни странно, привезли арестованного Будищева.

Поскольку большая часть гарнизонных войск и командовавших им офицеров принимала участие в проходивших по всей столице траурных церемониях, принимал его молоденький прапорщик, очевидно, оставленный старшими товарищами за главного. Вид у него был, что называется, лихой и немного восторженный, чтобы не сказать придурковатый.

— Да, это не Рио-де-Жанейро! – скривил разбитые губы подпоручик, обозрев унылый плац и обшарпанные стены будущего памятника архитектуры федерального значения.

— Вы бывали в Бразилии? – удивленно воскликнул молодой офицер.

— Нет, мой друг, – светским тоном отвечал ему арестованный, – но собираюсь посетить в самое ближайшее время.

— Ах, как я вам завидую! – мечтательно протянул исполняющий обязанности начальника. – Вы – моряки, можете бывать в далеких странах, видеть тамошние красоты и чудеса…

— Хотите поменяться?

— Что?! О, понимаю, это шутка. Веселый вы человек, господин Будищев!

— Угу, обхохочешься.

— Содержаться вы будете здесь, – открыл дверь камеры провожатый.

Заглянув внутрь, Дмитрий увидел стоящую у стены узкую кровать, застеленную шерстяным одеялом, а рядом с ней невысокую этажерку, очевидно предназначенную для личных вещей. У небольшого окошка, забранного частой решеткой, расположился грубо сколоченный стол и такой же табурет. В углу сложенная из кирпичей печь. На этом список удобств заканчивался, поскольку ни параши, ни даже умывальника в узилище не наблюдалось.

— Если угодно будет облегчиться, – правильно понял его взгляд прапорщик, – вызовете караульного, тот проводит вас в уборную. То же касается и умывания. Постель довольно жесткая, но это ничего. Вы можете послать домой за периной и подушками. Столоваться из здешнего котла также не рекомендую, лучше пошлите человека в любой трактир или даже ресторацию. За пятачок любой из здешних солдат будет счастлив услужить вашему благородию.