Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 94 – Иван Оченков

— Шакал! – прошипел мальчишка, с трудом вытолкнув изо рта кляп.

— Выпороть бы тебя,– мечтательно отозвался Дмитрий,– да Женевская конвенция^[33] не позволяет.

— Я как лечащий врач этого молодого человека, – вмешался Студитский, – нахожу его вполне выздоровевшим и не подпадающим под защиту международных договоров!

— Что? – переспросил Карим, мало что понявший из сказанного.

— Сейчас узнаешь, – посулил пленному Будищев и, попытавшись встать, пошатнулся.

— Что с вами? – испугалась сестра милосердия, видя, как он чуть не упал.

— Все в порядке, – поспешил успокоить он ее. – Просто ногу судорогой свело.

— Давайте я вам помогу, – решительно заявила Люсия, беря его за руку.

Наружу они так и вышли, сначала доктор, затем Мамацев с Сутолминой на руках, за ними денщик, тащивший за шиворот Карима, и последним Будищев, все еще опирающийся на руку мадемуазель Штиглиц. Казаки и охотники уже успели покончить с нападавшими. Пожелавшим сдаться вязали руки, остальных стаскивали в кучу, предварительно обобрав. Командовавший ими Слуцкий встретил спасенных с максимальной любезностью, а вот оказавшийся рядом с ним казачий офицер при виде прапорщика и баронессы совершенно не обрадовался.

— Бриллинг, вы знакомы с баронессой? – осведомился капитан.

— Прежде я имел такую честь, – скрипнул зубами хорунжий.

— А у господина подполковника охота явно удалась, – с усмешкой продолжал офицер, глядя, как тот хлопочет над своей подопечной.

— И не только у него!

— Вы про будущего графа Блудова? Пожалуй, вы правы.

— Этому не бывать! – прошептал Бриллинг и поспешил отвернуться, чтобы никто не видел злобной гримасы, исказившей черты его лица.

Сказать, что Скобелев был просто взбешен, значило серьезно погрешить против истины. Нет, прославленный Белый генерал находился в состоянии первобытной ярости, и только присутствие барышень, одна из которых была дочерью личного банкира императора, немного сдерживало его.

— Как прикажете это понимать? – растягивая каждое слово, процедил он.

— Виноваты, – с явным раскаянием в голосе, но вместе с тем твердо отвечал ему Мамацев.

— То-то, что виноваты! Да только не вы один.

— Никак нет, ваше превосходительство! Я был старшим в чине, мне и отвечать за случившееся.

— Не беспокойтесь, за этим дело не станет, – раздувая ноздри от гнева, посулил ему командующий.

— Прошу прощения у вашего превосходительства, – поспешил вставить свои пять копеек Студитский, – но как начальник госпиталя, именно я несу ответственность за персонал и находящегося на излечении Карим-хана Мервского.

На лице Скобелева было ясно написано «Ты-то куда лезешь!», но выгораживать друзей было не в его правилах.

— Будьте покойны, господин доктор, ваша деятельность получит должную оценку!

— Ваше превосходительство, господин генерал, Михаил Дмитриевич, миленький, – внезапно затараторила Катя Сутолмина, прижав руки к пышной груди. – Это я во всем виновата, я уговорила Дмитрия Осиповича, то есть господина полковника Мамацева, устроить нам прогулку. А он так любит меня, что просто не смог отказать. Не надо его наказывать, прошу вас! Ведь нас спасли и никто не пострадал… то есть мой Димочка, конечно, ранен, но ведь не сильно?

Все это было сказано так быстро и таким умоляющим голосом, что генерал-адъютант на секунду смешался. Скобелев, конечно, интересовался дамами и не чурался их общества, но… никогда не понимал. Он вообще считал, что военному не должно заводить семьи, поскольку все мысли настоящего солдата должны быть заняты службой, а разве так бывает, когда рядом с тобой такое ветреное, непостоянное, иной раз даже неразумное, но при этом столь прекрасное существо?!