Книга Пилот, страница 123 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Артиллеристам, главный калибр на ноль! Горыня, выставить оцепление. Вахрамеев, подготовить группу прикрытия.

Раздав поручения, Владимир Васильевич поднялся со своего кресла, проверил, удобно ли висит на ремне кобура с верным кольтом, после чего направился к выходу.

— Я с вами, кэп, — попросил Март.

— Отставить! — резко бросил командир, после чего чуть мягче добавил: — Один пилот должен оставаться на борту.

«Но есть же Акинфеев», — хотел было возразить Колычев, но наткнулся на выразительный взгляд Зимина.

— Есть, — обреченно вздохнул молодой человек и тут же снова скользнул в «сферу».

Покинув корабль, Зимин решительно двинулся вперед к настороженно поглядывающим на него изможденным людям.

— Здорово, станичники! — поприветствовал он их.

— И тебе не хворать, Василич, — хрипло ответил самый старший из них.

— Петруха? — ахнул отставной кавторанг, узнав земляка. — Эко тебя, братец…

— Ничто, — хищно оскалился тот. — Ишо повоюем.

— А где есаул Бакшеев?

— Помер. Ишо семь ден назад.

— Царство небесное! — стащил с головы фуражку Зимин и перекрестился.

Остальные последовали его примеру, и только Вахрамеев и его люди воздержались, пристально оглядывая окрестности.

— Не боитесь, нет тут чужих, — одобрительно отозвался об их бдительности Петруха.

— Кто же у вас за старшего? — осведомился командир «Бурана».

— Получаюсь я, — ощерился старый знакомый.

— Ты вроде урядником был?

— Бери выше, ваше высокоблагородие, вахмистр!

— Не тянись, я в отставке.

— А нашему брату все едино! Но все равно спасибо, что прилетели. Угостить, правда, сильно нечем, но чайком, если угодно, напоить всегда сможем. Чаек тут славный.

— В другой раз почаевничаем, — решительно отказался Зимин. — Давайте грузиться.

— А неча грузить! — развел руками казак.

— Как это? — насторожился рейдер.

— Так получилось. А что того горше, двое наших в плен угодили.

— Вот что, братец, давай поднимемся на борт, там и расскажешь мне все по порядку, — нахмурился Зимин, на глазах которого не самый сложный рейс начал обрастать все большими трудностями.

— Одного зовешь или со всем табором?

— Вахрамеев, — правильно понял его командир. — Распорядись, чтобы людей накормили. И караулы выстави из наших.

— Есть!

Поднявшись на борт, Зимин велел подать в свой салон обед на троих, после чего вызвал Колычева.

— Вот, знакомься, Мартемьян, — представил он ему вахмистра, — сосед наш станичный. Мы с ним в детстве в лапту играли.

— Оченно рад, — сделал попытку вскочить Петруха, едва не расплескав наваристую солянку из никелированной миски.

— И я, — крепко пожал жесткую от мозолей руку тот.

— Да ты ешь, не торопись. Март мой воспитанник, можно сказать, сын. Про цели экспедиции в курсе, так что можешь говорить при нем.

— Хороший харч, — одобрительно заметил казак, откладывая в сторону ложку. — А за дело, почему бы не рассказать. Только вот не знаю с чего. Уж больно много с нами приключилось. Так что спрашивайте.

— Почему по радио на позывные не отвечали?

— А хрен его знает! Я в этой премудрости не разбираюсь, а радист сказал, будто батареи сели…

— С этим понятно. Давай дальше.

— Про груз али про людей?

— Про казаков, конечно.

— А что тут рассказывать. Японцы как территорию завода заняли, так согнали всех местных туда работать. Устроили что-то вроде острога для каторжников. Ну, а наши разведчики, когда мимо проходили, их и заприметили.