Онлайн книга «Пилот»
|
— Командир, я здесь! — поспешил отозваться пилот, отметив про себя, что горная толща гасит сигнал «сферы». — Слава богу, ты жив. Почему молчал? — Груз доставали из штрека. Все в порядке. Можно забирать! — Что, больше некому было? — Март буквально почувствовал охватившее опекуна бешенство. — Так получилось, — с извиняющимся видом отозвался он. — Ладно. Потом поговорим. Кстати, штреки не имеют выход на поверхность. Так что это штольня. — Буду знать, — улыбнулся Колычев. — Кстати, командир. Я пока лагерь обследовал, видел пару цистерн с авиакеросином и бочки с маслом. Если вы их не раздолбали, то… — Хорошо бы, но нет. Рисковать ради топлива я не стану. Выводи машину и будем грузиться. МАЗ, дымя выхлопом, вкатился по аппарели в трюм, следом прошли казаки и штурмовики, увешанные трофейным оружием, многие тащили ящики с патронами, гранатами, а хозяйственный Горыня умудрился даже приволочь те самые зенитные орудия и несколько станковых пулеметов. Скорость, с которой рейдеры и казаки умудрились собрать практически все ценное, поразила Марта до глубины души. «Сильны, бродяги! Однако погостили и хватит. Домой, пора домой!» Медотсек или, как его иногда по старой памяти называли, корабельный лазарет — место весьма спокойное. Его обитатели не стоят на вахтах и не участвуют в десантах. Во всяком случае, до тех пор, пока доктор не признает своего пациента здоровым. И вот в этом и была загвоздка. Отставной абордажник Вахрамеев себя больным не считал. Правда, и здоровым его было не назвать, но все же хромота — не триппер. Кое на что годился и он. Однако приходится лежать на узкой кушетке и получать… черт его знает, что получать. Доктор Крылов, когда целительством занимается, сам на себя не похож. Бледный, будто покойник, только глаза горят словно у одержимого. А как взглянет ими — мороз по коже. И крестник рядом сидит, непонятно зачем. Правда, этот хоть спокоен и даже как-то благостен. Ровно святой угодник на иконе… — Как вы себя чувствуете, Игнатий Васильевич? — срывающимся голосом спросил врач. — А чего мне сделается, — пожал плечами старый вояка. — Лежи, да и лежи. Хотел было прикорнуть, да… В этот момент глаза бывшего боцмана сфокусировались на настенных часах, и он понял, что находится здесь уже… — Это как же? — изумился он. — Выходит, я битых полдня тут бока пролеживаю?! — Всего три с половиной часа, — поспешил успокоить его Мартемьян. — Так прежде вы минут двадцать свои эти, как их, сеансы делали, не более… — Прежде, Игнат Васильевич, — пояснил Крылов, — мы лишь готовились к операции, если, конечно, наше действо можно так назвать. А сегодня мы провели процедуру восстановления. — И чего восстановили? — хмыкнул Вахрамеев, скептически относившийся ко всем этим процедурам и никогда бы на них не согласившийся, если бы не крестник. — А вот сейчас и проверим, — улыбнулся Колычев. — Попробуй встать. — Да я и ранее вроде мог, — пробурчал дядька Игнат и осторожно, чтобы не зацепить больное место, спустил худые, но жилистые ноги на облитый линолеумом пол. — Смелее, — поощрил его Март. — А чего бояться-то, — хмыкнул тот, поднимаясь, и вдруг понял, что прежней боли, некогда сводившей с ума, а потом ставшей привычной, уже нет. — Попробуйте пройтись, — предложил Крылов своему пациенту, благожелательно улыбаясь. |