Книга Капитан, страница 113 – Иван Оченков, Антон Перунов

Почему-то во всех больницах и госпиталях есть очень длинные и необычайно гулкие коридоры. Иной раз само здание откровенно не велико, кабинетов и палат мало, а вот коридоры будто в знаменитом лабиринте на острове Крит. Иногда идешь по ним и сам не знаешь, куда они могут привести. Впрочем, не в этот раз. Март, в отличие от Тесея, знал, куда надо идти, и сумел не заблудиться, даже без помощи Ариадны.

— Вот и вы, молодой человек, — непривычно приветливо встретила его Ермольева, только что закончившая осмотр пациента.

— Простите, я опоздал, — попытался оправдаться Колычев, но та не стала его слушать.

— Результаты вашей методы, — сообщила целительница, — превзошли самые смелые ожидания. По крайней мере, мои — точно!

— Я рад.

— Я тоже рада. И тому, что больной пошел на поправку, и тому, что ошибалась на ваш счет.

— Даже так?

— Да. И я не стыжусь в этом признаться. При первой встрече мне показалось, что вы напыщенный мальчишка, одаренный по странной прихоти судьбы паче всякой меры, и которому блеск золота заменил совесть. Теперь же я вижу, что вам не чуждо сострадание, и что вы действительно стремитесь сделать этот мир хоть чуточку лучше.

— Даже не знаю, что вам сказать, — смутился Март. — Неужели это такая редкость среди одаренных?

— Нет. Вовсе нет. Но и не так часто, как прежде.

— Раньше было лучше?

— Представьте себе, молодой человек. Я знаю, в это трудно поверить, но… вы помните историю?

— Ну так, в общих чертах, — осторожно ответил Колычев, у которого история этого мира переплелась с той, что была в его, в какой-то причудливый узор. Он не всегда мог сразу сообразить, что было здесь, а что в том, оставленном им мире.

— Когда были найдены первые россыпи звездных адамантов, это подстегнуло не только технический, но и социальный прогресс. Да-да, юноша, не усмехайтесь столь скептически, все так и было. Какая, в сущности, ирония судьбы. Из камней делали символы тщеславия: колье, перстни, диадемы — а они, пробуждая в своих новых владельцах дар, нередко открывали способность сопереживать. Думать не только о себе, но и об окружающих.

— Хотите сказать, что у аристократов и купцов стала появляться совесть?

— Можно сказать и так, — кивнула Зинаида Виссарионовна. — Началась эпоха великих реформ, и не будет преувеличением сказать, что она прошла под светом стелларов. Развивались не только техника, но и наука, а также медицина, педагогика… — да вообще все!

— А что же случилось потом?

— Да ничего особенного. Люди стали привыкать к своим новым способностям и сложившемуся положению вещей. Тем более что ситуация и впрямь кардинально улучшилась. Не стало крепостного права и других пережитков прошлого. Появились права и свободы. Россия переменилась, и… многие из числа власть предержащих решили, что этого довольно. Нет надобности идти дальше, ведь все и так хорошо.

— Остановилось развитие?

— Не во всем, но в целом верно. И в вас я вижу большой потенциал созидательного развития. Вы можете стать выдающимся целителем!

— То есть ваше первое впечатление было обманчивым? Это радует. Но в том, что касается моих медицинских дарований, я думаю, они куда скромнее, чем вам представляется. Основную работу в этом плане делает доктор Крылов. Я же в большей мере обеспечиваю энергопоток. Выступаю, так сказать, в роли батарейки.