Книга Капитан, страница 156 – Иван Оченков, Антон Перунов

Чем официальная аудиенция отличается от неофициальной? И в том и в другом случае из дворца приходит реликт былых времен под названием «скороход» и приносит вызов. Дескать, извольте появиться к такому-то сроку, форма одежды парадная. Ни в чем ином в апартаменты его величества все равно не пускают. Просто в первом случае прием будет в одном из орденских залов, а во втором — в кабинете, будуаре или даже в парке. Та и другая являются большой честью, но все же над неофициальной веет флер некой таинственности.

Колычева вызвали неофициально. Скороход, как и все его коллеги, давно не передвигавшийся пешком, прибыл на автомобиле дворцового ведомства прямо к ним на мызу и, благожелательно улыбаясь, сообщил, что юного рейдера срочно ожидают.

— Я с тобой! — выпалил, узнав об этом, Витька.

— Мартемьяну Андреевичу следует прибыть одному и немедля! — равнодушно пояснил гонец, намекая, что никого в свой экипаж не возьмет.

— Ну и ладно, — хмыкнул в ответ дядька Игнат и выразительно посмотрел на остальных членов команды.

Добравшись до Дворцовой набережной, 32, скороход передал своего пассажира дежурному камер-лакею, а тот, в свою очередь, проводил его в одну из художественных галерей Зимнего.

— Извольте подождать, — попросил служитель и тут же скрылся, оставив посетителя наедине с шедеврами живописи.

Занять себя было совершенно нечем, и Март принялся разглядывать картины, сперва, чтобы убить время, а потом немного увлекся. Особенно ему понравилась картина Верещагина «Принуждение микадо к миру. Воздушный фрегат над Киото». Сюжет повествовал о событиях самой первой Русско-японской войны, когда только что изобретенный его дедом воздушный корабль сначала отогнал от осажденного Порт-Артура японскую эскадру, а затем нанес визит вежливости и на острова.

Злые языки поговаривали, что Василий Васильевич в данном случае отступил от реализма и слегка приукрасил масштаб события, но так или иначе полотно вышло эпическим.

— Кхе-кхе! — прочистил кто-то горло за его спиной.

Резко развернувшись, он увидел перед собой императора и, не найдя ничего лучше, от растерянности поздоровался.

— Добрый день… ваше величество!

— В самом деле? — ухмыльнулся государь. — Мне так не показалось, но поверю тебе на слово.

— Хм, — смешался молодой человек.

В первую их встречу царь был затянут в гвардейский мундир и увешан множеством орденов, как российских, так и иностранных. Сегодня он, напротив, был в простом кителе с отложным воротничком и накладными карманами, которые в этой реальности никто и не думал называть «френч». Из наград наличествовал только скромный офицерский «Георгий», полученный юным цесаревичем в ту далекую пору, когда он побывал на первой и последней в своей жизни войне.

— Ладно-ладно, — милостиво усмехнулся хозяин земли русской, — не тушуйся. Услуги твои не забуду, а теперь говори, что хочешь? Желаешь в гвардию, изволь! Воздушный флот от такого молодца тоже не отвернется. Задумаешь в лейб-целители, и тут отказа не будет.

— Благодарю, ваше величество, — изобразил поклон Март. — Но меня не прельщает официальная карьера. Я, конечно же, никогда не брошу ни пилотирование, ни лечебную практику, но посвящать им всю свою жизнь тоже не стану.

— Понимаю-понимаю, — покивал головой Александр Николаевич. — Молодежь сейчас на службу калачом не заманишь. Все больше в коммерцию стремятся… Что ж, дело сие, может, и не столь почетное, но бесспорно необходимое.