Книга Большая игра, страница 138 – Иван Оченков, Антон Перунов

— И против кого?

— Сам подумай, – ответил царь, и на юном гроссе скрестились пытливые взгляды двух прожжённых политиков.

— Как мне представляется, есть несколько вариантов, – попытался осторожничать Колычев.

— И вы можете их обозначить? – впервые проявил легкую заинтересованность Лопухин.

— Если вам угодно мое мнение, то я начну с Парижа.

— Сделайте такое одолжение.

— Гхм, – прочистил перед длинной речью горло Март и начал живописать: – Несмотря на то, что поражение Франции в войне с пруссаками случилось более семидесяти лет назад, их политики все еще грезят реваншем и возращением Эльзаса и Лотарингии. Но, к счастью, даже у самых неадекватных из них есть понимание, что в одиночку эта задача им не под силу. Иначе они бы уже развязали войну, залив половину Европы кровью. Поэтому им нужны союзники, но таковыми могут быть только Великобритания и Россия. Ну а поскольку англичане таскать для них каштаны из огня точно не станут, остаемся мы. Французы с удовольствием проехались бы на нашей спине, а, учитывая все еще свойственную нашим высшим классам галломанию, у них есть неплохие шансы.

— Ваша позиция понятна, – еле заметно усмехнулся слывший славянофилом министр, – а что можете сказать по поводу Германии?

— Про отца нынешнего кайзера говорили, что он желал быть на каждых крестинах младенцем, на каждой свадьбе невестой, а на каждых похоронах покойником. В принципе это можно сказать и о его сыне, а также обо всей германской политической элите, как, впрочем, и о народе. Все они отравлены идеями национального величия и хотели бы играть первую скрипку не только в европейской, но и в мировой политике. Однако Германия на сегодня не располагает для этого ни силами, ни умением вести сложную дипломатическую игру. Увы, но после смерти Бисмарка у нее так и не появилось действительно великих политиков.

— Мы сможем с ней договориться? – без обиняков спросил царь.

— Это было бы неплохо, но боюсь, что нет!

— Поясни.

— Из-за Вены. С австрийцами мы не договоримся ни при каких раскладах, а их мнение для немцев гораздо важнее нашего. Хотя бы в силу того, что они тоже немцы!

— Но разве у нас есть геополитические противоречия?

— Конечно. Это Балканы. Они хотели бы подмять их под себя…

— А вот хрен им! – не выдержал царь и свирепо сверкнул глазами.

— И уверены, что мы будем против, потому что желаем сделать это сами, – невозмутимо продолжил Март.

— Но это же абсурд, – поморщился Александр. – У нас и так земель больше, чем надо. Не хватает только этого гадюшника!

— Австриякам этого не объяснить, – осклабился, очевидно, имевший такое же мнение Лопухин. – Да и нашим друзьям в Берлине тоже.

— Ладно, оставим это. А что ты думаешь по поводу Великобритании?

— Крупнейшая колониальная империя, желающая стать еще больше за наш счет. Для чего готова на все, включая поддержку революционеров любой направленности, сепаратизм на окраинах, а также любого противника, решившегося с нами воевать, от центральных держав до Японии.

— Не знал, что ты принадлежишь к числу лиц, уверенных, что «англичанка» нам постоянно гадит…

— Не только нам, ваше величество. Островитяне относятся подобным образом абсолютно ко всем континентальным державам и всегда рады их стравить, чтобы погреть на огне случившегося пожара руки. Лондон с давних пор является прибежищем для всякого рода авантюристов, желающих осчастливить мир, утопив его при этом в крови. Они поддерживали все хунты в Латинской Америке, пока та не отвалилась от Испании. Именно у них находят приют испанские анархисты, польские националисты и бог знает кто еще.