Книга Гросс, страница 160 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Что вы имеете в виду? – притихли никак не ожидавшие такого поворота члены Опекунского совета.

— Измену, – любезно пояснил им Колычев. – Ибо срыв поставок, а иногда и прямой саботаж во время военных действий трудно характеризовать как-то иначе.

— Не знаю, что вы затеяли, – ледяным тоном заявил Поляков, – но намерен немедля сообщить о вашем самоуправстве правительствующему Сенату…

Договорив, он встал со своего места и решительно направился к выходу.

— Не так быстро, ваше превосходительство! – преградил ему дорогу чиновник.

— Что вы себе позволяете? – вспыхнул банкир. – Разве вам неизвестно, что гроссы не подлежат вашей юрисдикции?

— Вы правы, – бесстрастно отозвался Коковцов. – Вас ждут жандармы.

Сенат одаренных отличался от прочих органов государственной власти России еще и тем, что не заседал постоянно, но собирался время от времени, когда надо было утвердить или отвергнуть законодательные инициативы или же дать оценку исполнительной власти. Обычно это происходило раз в месяц, но иногда, по самым важным случаям, могло состояться и внеочередное собрание по какому-либо чрезвычайному поводу.

Как раз такое заседание и было собрано буквально на следующий день после скандала с арестом большинства членов опекунского комитета ОЗК.

Против обыкновения председательствовать на нем вызвался сам государь, обычно уклонявшийся от этих обязанностей и передававший молоток спикера бывшему главе Совета министров, гроссу, восьмидесятилетнему Петру Аркадьевичу Столыпину или еще кому-нибудь из наиболее авторитетных членов Сената.

Заранее оповещенные о таком экстраординарном событии на заседании сочли необходимым присутствовать не только все находившиеся в столице полноправные члены Совета, но многие одаренные рангом поменьше, толпившиеся в коридорах и на галерке.

— Его величество император всероссийский! – громко провозгласил Столыпин, после чего трижды ударил молотком по трибуне и уступил место царю.

Того, как и положено, встретили бурными и продолжительными аплодисментами, гадая каждый про себя, что, собственно, случилось.

— Уважаемое собрание, – без лишних экивоков начал монарх, – я собрал вас всех, чтобы сообщить весьма важную и, уверен, приятную новость. Мой сын цесаревич Николай наконец-то обрел Дар!

Закончив свой короткий спич, царь впился глазами в лица сенаторов и без труда прочел в них целую гамму чувств: от растерянности до недоверия и плохо завуалированной злобы.

— Но это невозможно! – выкрикнул кто-то из зевак, но тут же заткнулся, очевидно, сообразив, что поставил под сомнение слова своего императора.

— Чтобы не быть голословным, – сделал вид, что не обратил внимания на дерзость, продолжил Александр, – я предоставляю слово академику Марцевой. Прошу вас, Лидия Михайловна!

— Благодарю, ваше величество, – отозвалась глава клана медиков и поднялась со своего места.

— Дамы и господа, – начала она, – подтверждаю, что я и другие специалисты нашего центра обследовали цесаревича после его возвращения с Дальнего Востока и после непродолжительного консилиума пришли к общему мнению, что его императорское высочество Николай Александрович овладел Силой и способностью выходить в энергосферу!

— Но как такое возможно?!

— А в чем дело, коллеги? – едва заметно пожала плечами ректор Академии одаренных. – Подобные прецеденты хоть и редко, но случаются.