Онлайн книга «Гросс»
|
Виктор, напротив, оказался изрядным разгильдяем, но при этом хорошим другом. А дядька Игнат – это вообще было нечто. В этом упрямо не желающем стареть балагуре и весельчаке причудливо сочетались свойственная большинству армейских бурбонов грубость с невероятной находчивостью. И еще весьма своеобразное чувство юмора. Впрочем, последнее было свойственно всем членам экипажа «Ночной птицы», включая обычно молчаливого и отстраненного артефактора-бортинженера со странным для японца именем Ибрагим. Горелин Олег Петрович оказался очень юным, с ярким румянцем и едва намеченным темным пушком над верхней губой. Впрочем, мундир на нем сидел отлично и пошит был явно умелой рукой и из отменной ткани. — Что-то вы, ваше благородие, молоды больно для присяжного… – не без сомнения рубанул правду-матку Вахрамеев. – Давно ли в законники вышли? — Э, да, я студент пятого курса, прохожу практику. Адвокатов не хватает, вот меня и послали по этому делу работать… Опыта набираться… — Еще один стажер… Дело – табак… – не сдержался Игнат. – Ну ништо. Если встанет нужда, Семену Наумовичу позвоню, чай, не откажет в помощи… Ну, пошли, что ли, студент… Дело, по которому присяжный поверенный вызвал Вахрамеева, оказалось довольно неожиданным. Купцы, которых якобы избили и ограбили его бывшие сослуживцы, вели различную мелкую торговлю по окраинам столицы. Кроме того, не брезговали давать деньги в рост. Нельзя сказать, чтобы Кац и Мациевич считались столпами общества и благонамеренными горожанами, но все же особенных претензий к ним не имелось. Что касается Шишкина и Белова, то они после выхода в отставку открыли небольшую мастерскую. Ремонтировали все от автомобилей до зингеровских швейных машинок. Жили тихо, если и выпивали, то умеренно. В буйстве до сего момента замечены не были. И вроде бы никаких дел с обиженными купцами до сих пор не вели… — Какого ж вы черта в драку полезли? – без обиняков спросил их бывший командир. Шишкин, как обычно, предпочел отмолчаться, а более словоохотливый Белов вздохнул и начал свое печальное повествование. — Тут такое дело, Игнат Тимофеевич. Ты Лешку Привозова помнишь? — Это которого по ранению списали? — Ага. Его. — И чего с ним? — Помер. — Царство небесное! – перекрестился Вахрамеев, после чего продолжил допрос: – А дальше чего? — А ничего! Он, когда болел, Настька – женка евонная – деньги на лечение у этих живоглотов взяла. Понятное дело, в рост. Мол, мужик выздоровеет, так и отработает. — А он взял да и преставился! — То-то и оно. Ну вот, только Лешку похоронили, жиды эти тут как тут. Мол, плати. Она в слезы, не пускайте по миру, да где там… — Господа, – вмешался молодой адвокат, – попросил бы вас на будущее не употреблять такого слова! Если либеральные журналисты ославят вас черносотенцами, это может до крайности осложнить течение дела. Так что лучше по фамилии. Или в самом крайнем случае – «евреи». — Ты это брось! – строго посмотрел на него Вахрамеев. – Евреев я знаю. Взять хоть все того же Семена Наумовича Беньямина. Человечище! А это – жиды и есть! — Пусть так, но это же не повод их грабить! — Да никто их не грабил! – возмутился молчавший до сих пор Шишкин. – Мы пришли потолковать с ними. Попросить отсрочку дать, а они… — Что они? – оживился присяжный поверенный. |