Онлайн книга «Балтийский ястреб»
|
— Адъютант герцога Мекленбургского, — подсказал Головнин. — Ваше императорское высочество, — как будто решился тот. — Прошу прощения за дерзость, но до меня дошли слухи о ваших начинаниях. — И что? — довольно бесцеремонно прервал его спич. — Хочу быть полезным! — Похвально. Вопрос в том, можете ли… Вы артиллерист? — Так точно-с! — Но не морской? — Осмелюсь доложить, я разрабатывал шестидесятифунтовую морскую бомбическую пушку для вооружения кораблей и береговых укреплений. — Любопытно. И как успехи? — Показали слабую живучесть, — снова проявил осведомленность секретарь. — Это только первые образцы! — запротестовал изобретатель. — После внесения исправлений в конструкцию результаты оказались вполне удовлетворительны. — Что-то такое припоминаю, — сделал безуспешную попытку покопаться в памяти Кости. — И чем же все кончилось? — Отказано в связи с избыточной мощностью! — В каком смысле? — Пробивают навылет любой линейный корабль…. — Это по-нашему, — заинтересовался я. — И сколько имеется готовых орудий? — На полигоне всего три. Но, на заводах есть вся необходимая оснастка, для их производства. — Пермских? — Никак нет, Олонецких! — Это близко, — задумался я. — Александр Васильевич, ты помнится, обещал узнать, в какой срок и какие большие пушки они могут изготовить? — Самые мощные, — подсказал Баумгарт, — 68 фунтовые. Такие же, как на черноморских линкорах. Вес орудия сто восемьдесят четыре пуда, калибр восемь дюймов. Еще есть береговые, трехпудовые. Калибр десять и три четверти дюйма. Вес 390 пудов. — Не нравится быть адъютантом? — немного невежливо перебил я офицера. — Это большая честь, — развел руками тот. — Но хочется настоящего дела. — Хорошо, я попрошу кузена о командировке. Георг Мекленбургский и впрямь был женат на моей двоюродной сестре Екатерине Михайловне, а потому числился членом семьи. Надо сказать, что человеком он был не совсем дурным, а вот генералом весьма посредственным. Русского языка не знал, и знать не хотел, отчего все бумаги в подчиненных ему частях постоянно приходилось переводить на немецкий. Впрочем, этим на Руси-матушке никого не удивишь. Низкопоклонство перед Западом не вчера появилось. Но в высшем свете столицы быстро заметили, что герцог при всей своей любви к роскоши и красивой жизни весьма прижимист, а вот этого русские аристократы уже не прощали. Услышав мое пожелание «срочно», Александр Васильевич слегка поморщился, но перечить не стал. Кажется, ему не очень нравилось, что вокруг меня появляются все новые люди, которые имеют наглость обращаться к великому князю через его голову. — Ты что-то хотел сказать? — поинтересовался я, когда мы вернулись к саням. — Константин Николаевич, — решился Головнин. — Не хотел вас беспокоить, но… — Да говори уже! — Только искреннее и нелицемерное беспокойство о деле, заставляет меня… — Рожай!!! — Путилов, — выдавил из себя секретарь. — А с ним, что не так? — Тратит деньги! — воскликнул он, но видя, что великий князь ничуть не проникся, добавил. — Совершенно бесконтрольно и без ведения необходимых бумаг!! — Что ты имеешь в виду? — Помните, вы распорядились дать ему вексель на двести тысяч? — Ну? — Он в тот же день, пришел с ним в казначейство и потребовал выдачи наличных. Серебром! — И что с того? Хотя погоди, он, что на телеге приехал? |