Книга Балтийский ястреб, страница 96 – Иван Оченков, Антон Перунов

Отдельной заботой стало имя нового корабля Российского флота. Обычно его дает государь-император, но связаться с ним не было никакой возможности. Идти в бой с наименованием американского штата тоже не хотелось. Пришлось импровизировать. Сначала хотели назвать крейсер в честь великого князя Константина, но потом передумали. Мало ли как сложится служба? Поэтому пришлось остановиться на более нейтральном варианте — «Аляска».

Труднее всего оказалось с вооружением. Пушки у американцев, конечно, были, но не лучшего качества и небольшого калибра. Но поскольку особого выбора не имелось, пришлось довольствоваться семью 18, одной 24 и одной 32-фунтовыми орудиями. Зато для абордажников удалось приобрести два десятка револьверов и полсотни гладкоствольных ружей и пистолетов. Основным же оружием стрелков стали пятьдесят винтовок Шарпса, приобретенных еще до поездки в Хартфорд.

Так что, когда пришли вести о том, что Великобритания и Франция объявили Российской империи войну, корвет «Аляска» оказался практически готов к плаванию. И пришедший через три дня в Балтимор английский фрегат его уже не застал.

А дальше события понеслись вскачь. Первый же встреченный ими в океане парусник нес на своих мачтах флаг святого Георга. Остановив его выстрелом из пушки, Шестаков подошел практически борт к борту, и отправил абордажную партию. Никак не ожидавшие подобного удара судьбы англичане даже не подумали сопротивляться, и русские захватили свой первый приз.

К сожалению, корабль шел в балласте, так что добычей, если не считать пленников, стал только он сам и корабельная касса. Возиться с ним особого смысла не было, поэтому несчастный корабль просто потопили. А чтобы не кормить членов экипажа, им предложили сесть в шлюпки и убираться подобру-поздорову. Благо, погоды стояли великолепные, а до берега относительно недалеко.

Однако, как говорится, лиха беда начало. За месяц плавания им досталось шесть английских и один французский парусник, везших товаров на добрую сотню тысяч долларов. Большинство из них было продано на аукционе, что позволило отбить все затраты казны на снаряжение судна и даже принесло прибыль.

Все это произвело настоящий фурор. Пока британские и французские дипломаты протестовали, у Шестакова не было недостатка ни в припасах, ни в добровольцах. И это, не говоря уж о том, что американские арматоры выстроились в очередь, чтобы получить от русского правительства каперские свидетельства! А когда местные власти все-таки прислушались к доводам английского посла и запретили русскому корвету вход в порт, нашлись люди, взявшие на себя заботу по продаже добычи.

Но это, как говорится, еще полбеды. При получении известий о «московитском пирате» Лондонскую биржу охватила паника. А когда потерявшие свою собственность судовладельцы начали обращаться в страховые компании, и вовсе чуть не случился кризис.

Стоит ли удивляться, что воротилы Сити стали задавать Адмиралтейству простой, в сущности, вопрос: «Любезные лорды, а какого, собственно, дьявола происходит? И почему, позвольте полюбопытствовать, Британия вместо того, чтобы править морями, терпит убытки»?

Нужно было срочно принимать меры, но тут выяснилось, что все самые лучшие корабли отправились на Черное море в составе эскадры адмирала Джеймса Дандаса. Те, что похуже, присоединились к экспедиционным силам Чарльза Нэйпира. Ну а то, что осталось в метрополии, годилось в лучшем случае на роль брандвахт. Нет, если бы русские оказались столь безрассудны, чтобы напасть на берега старой доброй Англии, их, несомненно, встретил бы горячий прием. Но вот гоняться за ними по просторам Атлантического океана было просто некому. Ну, почти.