Онлайн книга «Константин. Небо за нас»
|
Правда, с недавних пор у Эдуарда Ивановича появился помощник. Это, наверное, странно звучит, ибо попавший к нему в подчинение уже два года носил генеральский мундир, а сам Тотлебен еще недавно был капитаном. Но великий князь Михаил Николаевич, сумел поставить себя, так, что окружающие не смели на этот счет злословить, а его начальник не чувствовал никакого стеснения от столь высокопоставленного соседства. Вот и сегодня утром, они отправились на 4-й бастион, чтобы лично ознакомиться с положением. — Далеко ли продвинулись французы? – спросил у коменданта великий князь. — За последнюю неделю на двести шагов, ваше императорское высочество! – громко отрапортовал тот. — Не стоит так кричать, – поморщился Михаил. – К тому же я думал, что Константин отучил вас от ненужного в боевой обстановке титулования. — Так точно-с! — Если они каждую неделю будут так продвигаться, то скоро их параллели уткнуться в наш контрэскарп, – задумался Тотлебен, рассматривая вражеские позиции в подаренную ему великим князем подзорную трубу. — Полагаете, будет штурм? — Вполне вероятно. Так же возможно, что противник собирается подвести мину. Видите эти отвалы? — Да. Может это грунт, вынутый из траншей? — Вы где-нибудь видите там траншеи? – усмехнулся инженер. – Нет, землю, вынутую при открытых работах, они используют прямо на месте. — Но там ее не так много. — Верно. Но знаете, что интересно. Я, признаться в прошлый раз не обратил на это внимание, но теперь ясно как божий день, что грунт там всякий раз свежий. Должен сказать, что со стороны господ французов это непростительная небрежность. За такое надобно наказывать-с! Увы, пока один из моих младших братьев зарабатывал себе авторитет в войсках, другой оказался занят совершенно противоположным. Получив под начало полк, он вовсе не торопился вступать в командование, предпочитая весело проводить время в Севастополе. Спал до полудня, благо грохот от канонады на Северной стороне докучал ему не так уж и сильно. Затем завтракал, после чего в компании адъютантов и штабных объезжал части, где устраивал смотры и отдавал никому не нужные распоряжения. Вернувшись со вкусом, обедал, потом отдыхал, а вечером устраивал нечто вроде званых ужинов, на которые приглашал местных офицеров. Отказать ему, разумеется, никто не смел, а потому там всегда собирались сливки севастопольского общества. Но больше всего Николай Николаевич любил раздавать награды, тем более что случалось это совсем не редко. Государь в последнее время на них не скупился, то и дело отправляя в действующую армию милостивые рескрипты, нередко сопровождая их орденами или ценными подарками, вроде драгоценных табакерок с вензелем или портретов с бриллиантами. Узнавая из первых рук о столь знаменательном для каждого верноподданного событии, великий князь либо приглашал его к себе, либо находил повод встретиться в городе. Не скупясь на любезности и улыбки, он умел очаровать непривычных к такому обхождению людей, после чего объявлял о монаршей милости, скромно добавляя, что государь велел ему поцеловать награжденного и раскрывал объятия. Ей богу, не знай я, что Николаша в свои двадцать с небольшим ухитрился не пропустить ни одной юбки в труппе Мариинского театра, подумал бы о нем нехорошее… |