Книга Константин. Аландский крест, страница 147 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Понятно. А где наш адмирал?

— В своем доме неподалеку от порта. Хотите, я вас провожу?

Если Карл Рудольф Бромми и удивился при виде меня, внешне это никак не проявилось. Мало изменившись за прошедший год, он был все также крепок и суров. Разве что добавилось немного уверенности, все же быть командующим каперской эскадрой куда лучше, чем всеми позабытым моряком без пенсии и надежды на будущее. Судя по дому и обстановке, доходы от реализации захваченных призов позволяли старому морскому волку смотреть в будущее без опаски.

— Рад видеть ваше императорское высочество в добром здравии, — поприветствовал меня он.

— Взаимно, старина.

— Я слышал, на вас было покушение?

— И не одно.

— В таком случае, вам нужно быть осторожным. Поляков у нас, конечно, немного, зато англичане так и кишат.

— Буду иметь в виду. Ну а пока позволь приступить к делу, по которому я приехал.

При этих словах одетый в партикулярное платье Юшков распахнул бывший при нем саквояж и вытащил на свет целую кипу документов.

— Это тебе, — взяв в руки один из них, протянул я его Бромми. — Это патент на чин контр-адмирала Российского флота. Помимо всего прочего, теперь ты имеешь право на титул «ваше превосходительство» и адмиральскую пенсию. Предупреждаю сразу, она не так велика, как об этом принято думать. Но с голоду не умрешь.

— В очередной раз убеждаюсь, что слова вашего высочества не расходятся с делом, — поклонился тот. — Что же касается «прочего», благодаря службе на вас я сумел сделать кое-какие сбережения. Так что смерть от голода мне и моей семье не грозит.

— Это не все, — протянул я Бромми коробочку, в которой лежал орден Аландского креста. — Поздравляю!

— Благодарю, — расчувствовался адмирал, пока я надевал на его шею орденскую ленту с наградой.

— А это твоему помощнику, — очередная коробочка и патент достались Киндерлингу. — Крест второго класса и патент на чин капитан-лейтенанта. К слову, о дальнейшей службе можешь не беспокоиться. Я имел разговор с принцем Адальбертом, и его высочество обещал мне, что с удовольствием примет тебя обратно. В конце концов, у Пруссии не так много моряков, имеющих боевой опыт.

— Спасибо! — едва не задохнулся от радости молодой человек. — Отныне и навеки я ваш должник!

— Полно, господа. Хотя по русскому обычаю награды полагается хорошенько обмыть, до адмиральского часа еще далеко, а потому давайте обсудим сложившееся положение.

— Увы, — вздохнул Бромми, — мне нечем обрадовать ваше императорское высочество. — Как, вероятно, уже известно, «Ганза» разоружена и пробудет в этом состоянии до конца войны. Все, что можно с ней сделать, это продать за сходную цену, но боюсь, много за нее не выручить. Машины за время рейдерства порядком поизносились. Котлы нуждаются в чистке, а возможно, и в чеканке. То же касается и корпуса, но, чтобы хотя бы примерно определиться с количеством работ, нужна постановка в док.

— Остальные корабли?

— «Ниобе» попалась англичанам еще месяц назад, и парням, чтобы не оказаться на виселице, пришлось записаться в Немецкий легион. «Нимфе» мы спрятали в одной прибрежной бухте, но это маленькая парусная шхуна. Толку от нее немного.

— Я правильно понимаю, что речь о том самом «Британо-Немецком легионе», который англичане формируют на Гельголанде?