Книга Константин. Аландский крест, страница 48 – Иван Оченков, Антон Перунов

— О. Об этом не беспокойся. На флоте у тебя полный carte blanche. Я распоряжусь не принимать никаких жалоб.

— Отлично.

— Знаешь, Костя, — внимательно посмотрел на меня император. — А ты ведь очень переменился за это время.

— Неужели постарел? — попробовал пошутить я.

— Скорее возмужал, — качнул головой, не принимая моей шутки, брат.

— Я и прежде слышал, что на войне быстро взрослеют. Теперь вот убедился на собственной шкуре.

— Ладно, поздно уже, — прервал наш разговор Александр, устало потерев пальцами виски. — Голова раскалывается. И тебе, и мне надо отдохнуть. Ступай домой, повидайся, наконец, со своими. Завтра нам предстоит трудный день.

Мраморный дворец встретил меня мрачной тишиной. Александра Иосифовна, дети и большая часть прислуги уже спали. Так что меня встретил, если можно так выразиться в данном случае, только задремавший на диване в большой гостиной Головнин. Впрочем, спал он чутко и, услышав мои шаги, тут же вскочил.

— Здрав буди, Александр свет Васильевич, — усмехнулся я, глядя на его немного помятую физиономию. — Прости, со всеми этими заботами не было прежде времени встретиться с тобой и потолковать.

— Что вы, ваше императорское высочество, я понимаю…

— Да не тянись ты так. Чай не чужие люди. Тем более что претензий к тебе никаких нет. Отчеты твои по министерским делам я читал. За работу хвалю, а обо всем прочем поговорим завтра, если, конечно, нет ничего сверхординарного…

— Нет, что вы.

— Вот и отлично. В таком случае, спокойной ночи.

— Покойной ночи, Константин Николаевич.

По появившейся за время боевых действий привычке встал я рано. Можно сказать, с первыми петухами. Быстро приведя себя в порядок, я засел за оставленные секретарем бумаги, при беглом просмотре коих еще раз убедился в необходимости скорейшего посещения министерства.

Придя к такому выводу, я вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд, а когда поднял голову, увидел пятилетнего мальчугана в одной рубашке, внимательно наблюдавшего за мной из-за портьеры. Зрелище это было настолько неожиданным, что я поначалу даже не понял, что это, и лишь потом сообразил, что…

— Николка, — поманил я его пальцем. — Иди сюда, разбойник!

Сын тут же бросился ко мне и охотно забрался на колени.

— Ты сбежал от нянек?

— Ага, — обрадованно отозвался тот, после чего тут же поинтересовался. — А что ты мне пливез?

— В каком смысле? — смешался я, не вполне понимая, что он хочет.

— Подалок, — охотно пояснил малыш. — Что-нибудь вкусное и иглать.

— Массу всего. Правда, сейчас это в чемоданах, но, когда их разберут, ты получишь свой сюрприз.

— Правда? — доверчиво посмотрел на меня маленький человечек.

— Конечно, — не моргнув глазом соврал я, прикидывая, что ему можно подарить.

Глядя на него, меня охватили странные эмоции. Костя, очевидно, очень любил своих детей, и эти чувства в полном объеме передались мне. Я же знал трагическую судьбу этого малыша и не понимал, как это могло случиться? [1]

Некоторое время мы с сыном дурачились и болтали. Я делал ему козу, а он звонко смеялся, отбиваясь от меня своими крепкими ручонками. В ходе этого выяснилось, что гувернантка мисс Бетси злая, а няня Аня добрая. Каша, которую ему дают по утрам, ужасно не вкусная, а мама в последнее время грустная и не играет с ним и Оленькой.