Книга Константин. Аландский крест, страница 68 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Для начала сеанса надобно взяться за руки и держать их, не касаясь стола, — торжественно объявила нам Мария, после чего они обе протянули ко мне руки.

Отстраниться в данной ситуации было, по меньшей мере, невежливо, поэтому я подчинился, с интересом наблюдая за развитием событий. Некоторое время мы сидели молча. Мерцающий свет от одной единственной горящей свечи придавал комнате и моим спутницам чрезвычайно таинственный вид. Затем в воздухе произошло какое-то движение, как будто где-то рядом распахнули окно, отчего, признаюсь, мне стало немного не по себе.

— Я чувствую! — неожиданно низким голосом провозгласила Маша, вызвав облегченный вздох у моей жены.

— Духи здесь… — прошептала она.

В этот момент стоящий, между нами, стол немного покачнулся и стал медленно поворачиваться против часовой стрелки. Мария и Александра Иосифовна восприняли это как должное, я же продолжал хранить молчание, начиная понемногу понимать, что здесь творится.

— Зачем вы звали нас? — все тем же неестественным голосом спросила фрейлина, очевидно, взяв на себя связь с потусторонними силами.

— Позволено ли будет задать вам вопрос? — несмело вопросила великая княгиня.

— Кого вы хотите слышать?

— Королеву Франции Марию Антуанетту!

— Спрашивайте, она здесь!

— Дух Марии Антуанетты, — нараспев начала жена, — скажи, скоро ли окончится эта война?

Пару минут наш медиум молчал, по всей видимости, ожидая ответ от души обезглавленной королевы.

— Много дней пройдет, — начала, наконец, Маша, все тем же замогильным голосом, — прежде чем земля и вода насытятся кровью. Многие сгинут в морской пучине, а иные же окажутся в могилах!

Судя по всему, мадемуазель Анненкова могла бы с лёгкостью стать пифией в храме Аполлона в Дельфах, славящихся как раз такими двусмысленными ответами. А вот Александра Иосифовна, кажется, едва не впала в экстаз.

— Костя, хочешь спросить что-нибудь? — лихорадочно блестя глазами, спросила она меня.

— Конечно.

— Спрашивай!

— Скажите, мадам, — постаравшись остаться серьезным, начал я, — правда ли, что, когда вам доложили, что у парижских санкюлотов нет хлеба, ваше величество посоветовали им есть пирожные?

Некоторое время все присутствующие молчали, и я было подумал, что Мария Антуанетта никак не может собраться с мыслями. Как вдруг вскочившая со своего места Анненкова начала завывать.

— Она обиделась! Она ушла! Вы ее оскорбили! С духами так нельзя!

— Машенька, милая, успокойся, все хорошо! — хлопотала вокруг нее жена, время от времени бросая на меня не слишком ласковые взгляды.

Я же тем временем поднялся со своего места и, взяв в руки все еще горящую свечу, начал зажигать остальные. Наконец в салоне стало достаточно светло, после чего фрейлина так же неожиданно пришла в себя.

— Что случилось? — уже обычным для восемнадцатилетней девушки голосом спросила она.

— Слава Богу, — с явным облегчением вздохнула великая княгиня. — Ты вернулась…

— Как все прошло? — наивно хлопая глазками, поинтересовалась она, переводя взгляд то на меня, то на Александру.

— Кажется, вызванная нами особа, — хмыкнул я, невольно восхищаясь актерским мастерством юной мошенницы, — была несколько не в духе и не захотела общаться.

— Мне очень жаль…

— А уж мне-то как, мадемуазель. Впрочем, раз уж у меня не получилось переговорить с Марией Антуанеттой, быть может, получится перекинуться парой слов с твоим батюшкой? Скажем, завтра же утром!