Книга Аландская Звезда, страница 104 – Иван Оченков, Антон Перунов

Не прошло и полчаса, как на бастионах заметили приближение большого количества мелких судов, начиная от канонерских лодок и шлюпов и заканчивая гребными шлюпками. Впрочем, сами большие корабли старались держаться в стороне, а главная работа досталась как раз маленьким лодкам. Разбившись на пары, они спускали вниз канаты с прицепленными к ним грузами и тралили этими нехитрыми приспособлениями морское дно, стараясь подцепить, а затем перерезать минрепы. Иногда это удавалось, и тогда на свет божий всплывали украшенные рогами адские машины Черного принца.

Русским артиллеристам, разумеется, не понравилось подобное самоуправство, и они обрушили на тральные партии всю мощь своей артиллерии. Однако попасть по юрким суденышкам оказалось не так-то просто. К тому же, молчавшие до сих пор британские и французские канонерки тут же открыли ответный огонь.

Под их аккомпанемент собранные со всей эскадры штрафники продолжили свое дело. Не раз и не два метко выпущенные ядра разбивали шлюпки, отправляя находившихся в них моряков на дно, однако работа не прекращалась. Несколько пытавшихся выйти из-под обстрела человек, недолго думая, расстреляли, вынудив остальных стиснуть зубы и выполнять свой долг.

Кокрейн был неумолим. Потеря броненосца со всей ясностью показала старому авантюристу, что пути назад нет. Или он уничтожит эту твердыню, и тогда ему простят любые потери, или на него повесят всех собак…

Второй бой дался «Бомарзунду» гораздо тяжелее первого. Даже беглый осмотр показал, что, по крайней мере, часть сделанных из расплющенных рельсов броневых плит покрылась трещинами. Причиной тому по всей видимости стала резко сократившая дистанция боя. Другой проблемой стало вышедшее из строя погонное орудие. Нарезные пушки «Баумгарта» были, как бы ни единственным козырем русского броненосца, и потеря даже одного из них казалась невосполнимой.

— А ведь еще одной такой стычки наш «Бомарзунд» может не выдержать, — вздохнул Поклонский.

— Ничего, Василий Константинович, генерал-адмирал не выдаст, Кокрейн не съест, — переиначил всем известную поговорку, чувствовавший себя немного виноватым Бутаков. В конце концов, пойти на сближение с противником было именно его инициативой.

— Дай-то бог.

— К тому же противник получил куда больше нашего. Одна батарея им потеряна безвозвратно, другая, вне всякого сомнения, получила серьезные повреждения. Не зря же французы совершенно прекратили стрельбу…

— Вам нехорошо? — вопросительно посмотрел на своего начальника командир броненосца.

— Да что-то в ушах звенит, после того выстрела. Ума не приложу, что случилось с нашей пушкой.

— Это, Григорий Иванович, контузия. Вам бы, право слово, поберечься…

Пока они так беседовали, к стоящему на внутреннем рейде Свеаборга броненосцу подошел гребной катер под флагом Шихманова. Пожилой адмирал не слишком жаловал технические новинки, а потому не часто пользовался судами с паровыми машинами.

— Имел удовольствие наблюдать за вашим боем, господа! — без обиняков заявил он, после обмена приветствиями. — Весьма недурно-с! Однако слышите шум? Союзники будто с цепи сорвались. Бой не прекращается ни на минуту, и все это время они тралят наши мины. И сдается мне, если не сегодня, так завтра справятся. Так что извольте как можно скорее привести свою «монстру» в порядок. Вы нас скоро понадобитесь.