Книга Константин. Сталь и Кровь, страница 114 – Иван Оченков, Антон Перунов

Нельзя, впрочем, сказать, чтобы я совсем забыл о делах. Новая база на Сицилии требовала скорейшего устройства, поэтому первым отправленным в Кронштадт распоряжением стал приказ о скорейшем формировании специального отряда из одного парусно-винтового линейного корабля, двух фрегатов, такого же количества корветов для демонстрации всем заинтересованным сторонам наших самых серьезных намерений. Уверен, что служащим на замерзающей Балтике морякам будет полезно провести зиму в плавании, а не в тесных казармах флотских экипажей.

Для охраны базы предполагалось перебросить сюда хотя бы с полдюжины канонерских лодок и сводный батальон морской пехоты. По одной роте Аландцев, черноморцев и… голштинцев. Ну а что, пусть погреются под жарким солнышком. Должна же быть от этих немецких дармоедов хоть какая-нибудь польза! Заодно хоть немного привыкнут к жаре.

Еще одной заботой стало написание подробных всеподданнейших отчетов о проделанных мероприятиях с красочным описанием открывающихся перспектив и искренними уверениями, что ничего подобного не планировалось. Оно само все так получилось, а я лишь воспользовался… Ну и представления к награждениям и производствам в новые чины для отличившихся. Это святое…

Кроме всего прочего пришлось обменяться несколькими телеграммами с министерством иностранных дел. Судя по их растерянному тону, никто в нашем внешнеполитическом ведомстве не знал, что делать в данных обстоятельствах. Даже подписи под депешами стояли не Горчакова, а товарища министра графа Ивана Матвеевича Толстого — приятеля юных лет моего брата императора, весьма недурного певца и никуда не годного дипломата.

Признаюсь, мне все это казалось странным, но вскоре в Венецию прибыл никто иной, как глава нашего МИДа князь Горчаков.

— Александр Михайлович? — искренне удивился я. — Какой приятный сюрприз! Но позвольте узнать, какими судьбами?

— Как говорят у вас на флоте, — благодушно улыбнулся министр, — попутным ветром надуло.

— Только не говорите, что вы примчались прямиком из Петербурга, чтобы приструнить меня!

— Господь с вами, Константин Николаевич. Петербургско-Варшавская дорога еще не достроена, а трястись на перекладных в моем возрасте, благодарю покорно! Вовсе нет, я, грешным делом, хотел немного подлечиться на водах в Баден-Бадене и Вормсе, пил себе зельтерскую, а тут такое… так что, приструнить, пожалуй, очень подходящее слово.

— В таком случае, я весь внимание.

— Ваше императорское высочество, — укоризненно посмотрел на меня дипломат. — Голубчик! Ну разве так можно? Ведь вы же малым делом не начали очередную войну с Англией, к коей мы сейчас совсем не готовы. И ладно бы из-за чего доброго, а то из-за Неаполя!

— Думаете, не стоило?

— Ну конечно! Уж простите меня, старика, но кто нам этот, прости Господи, Франциск? Брат, сват? Чтобы ради него влезали во весь этот итальянский гадюшник и ссорились не только с Британией, с ней мы толком еще не помирились, но и Сардинией?

— С которой, смею напомнить, мы тоже совсем недавно воевали.

— Да и черт бы с ними! Кавур, конечно, та еще каналья, но ума потянуть время и так ни одного солдата в бой не послать у него хватило. А теперь что ж?

— Извините, но на самом деле мне плевать и на Неаполь, и на его нового короля. Все, что меня заботило, это честь России, которую явно пятнал разгром нашего консульства.