Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 141 – Иван Оченков

— А если вы, досточтимый мэтр, не сделаете этого, то позвольте обратить ваше внимание на этот камин и кочергу, стоящую рядом. Если оную кочергу хорошенько раскалить в означенном камине, после чего поместить в ваш anus… Что, латынь от волнения забыли? В задницу, мэтр, в задницу! Так вот пишите и не испытывайте судьбу. Кстати, господин придворный, надеюсь, у вас хороший почерк? Потому что вам предстоит та же операция, если вы откажетесь в красках описать ваши намерения в отношении светлейшей княгини Дарловской и ее неродившегося ребенка. Хотя… вы все это прекрасно напишете на борту моего корабля. Что-то мне местный воздух перестал казаться здоровым.

«Ветер по морю гуляет да кораблик подгоняет». Мы сидим в каюте «Святой Агнессы» обнявшись, и я рассказываю княгине Дарловской «Сказку о царе Салтане». В прозе, конечно, я, в конце концов, не Пушкин. Она доверчиво держит меня за руку и слушает, а я в который раз рассказываю женщине сказку. В сказке хорошо, там прекрасный принц победит дракона и женится на прекрасной принцессе. И жить они будут долго и счастливо. А тут что делать? Дракона я не победил, хотя принцессу из его лап пока что вырвал. Прекрасная принцесса ждет от принца ребенка и знать не знает, что он собирается жениться на другой. Не говоря о том, что такая принцесса у принца не одна. Такая вот хреновая сказка.

— Что с нами будет, Иоганн? – прерывает меня Агнесса Магдалена и заглядывает в глаза.

— Все будет хорошо, Агнешка (ласково зову я ее на польский манер). Все будет хорошо.

— Куда мы плывем?

— Идем, милая, мы на военном корабле, а моряки говорят «идем».

— И куда же мы идем?

— В Дарлов, Агнешка.

— Почему в Дарлов?

— Это твой город, милая, и твоего будущего малыша. Он должен родиться там.

— А ты останешься со мной?

— Нельзя. Ты же знаешь, мне нельзя быть рядом. Но я оставлю своих людей – если надо будет, они станут оборонять замок до моего приезда. Впрочем, дядя не решится на открытую войну, а если решится, то я ему не завидую.

— Дядя сказал, что никогда не даст своего согласия на наш брак.

— Я знаю, не только он.

— Твоя матушка тоже… она знает?

— Да, и она тоже из Грифичей. Но это все не столь важно, важен только наш ребенок. А он старший в своем поколении, и он наследник всей Померании.

— А Ульрих?

— Он младший сын деда Богуслава, даже если у него будут дети, потомство князя Георга имеет больше прав.

— Потомство князя Георга… – горько повторила Агнесса.

— Мы с самого начала знали, что так будет, милая.

— Твоя матушка, верно, нашла тебе невесту?

— Да, но не надо сейчас об этом! Сейчас надо думать о будущем нашего малыша. Помимо дяди Филиппа есть еще Бранденбург. Если династия прервется, то Померанию получат Гогенцоллерны. Сейчас они по уши увязли в дележе Клевского герцогства, но кто знает, что на уме у этой жадной семейки.

— Боже, как я устала.

— Ты должна быть сильной, Агнешка. И я буду помогать тебе и нашему малышу, даже если женюсь на другой.

— Ты не уверен в том, что женишься?

— Еще даже помолвки не было. А я иду на войну. Кто знает, что будет завтра.

В Дарлове я отпустил придворного своего дяди, сказав ему напоследок:

— Послушайте, то, что вы собирались сделать, отвратительно. Пусть вы действовали по приказу герцога, суть от этого не меняется. У меня есть ваши показания, заверенные должным образом. А также показания, с позволения сказать, врача. Ну и сам врач до кучи. Надеюсь, вы понимаете, что, обнародуй я эти документы, дяде Филиппу вовек не отмыться, а вам прямая дорога на костер как детоубийце и колдуну. Посему берите коня и как можно скорее отправляйтесь в Щецин, где доведите до Филиппа Набожного мое предложение. Он все оставляет как есть и больше не пытается угробить своего племянника. Да-да, племянника, черт вас возьми! А я сделаю вид, что всего этого не было. Но пусть помнит, что только родственные чувства и огромная благодарность, которую я испытываю к нему, удержали меня от захвата Щецина. И еще я оставлю в Дарлове гарнизон из верных мне солдат и офицеров, и если понадобится, они выдержат любую осаду до моего прихода, так что не надо делать глупостей. А теперь убирайтесь!