Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 242 – Иван Оченков

— А кто таков этот князь Никлот? – спросил какой-то степенный боярин с густой и длинной бородой.

— Сказывают, князь Рюрик, отправившись в Новгород по зову Гостомысла, оставил на княжении старшего своего сына, которого звали Никлотом, – немедленно ответил, очевидно, готовый к такому вопросу Аникита.

Я едва не поперхнулся от такого генеалогического исследования, но на обращенные на меня взгляды только развел руками – дескать, дело давнее, и бог его ведает, как оно там на самом деле было.

— А отчего род твой королевский? – спросил боярин с другой стороны стола.

Тут я, не дожидаясь Аникиты, который мог наплести еще бог знает чего, отвечал сам.

— Пращур мой герцог Альбрехт был королем Швеции. По матери же я из Грифичей, герцогов померанских, и в том роду также был король шведский Эрик. (Который, к слову сказать, отнял престол как раз у Альбрехта.) Да и сам я нынешнему шведскому королю зять, ибо жена моя Катарина его родная сестра. Но я не о том хотел говорить с вами, бояре. Ведомо ли вам о том, что гетман Ходкевич, ведущий обоз в Москву, попал в лесной пожар и с великим уроном отступил, и теперь, пока провиант снова не соберет, к Москве не пойдет? А если ведомо, то отчего вы в Ярославле сиднем сидите, а не ударите по врагу, пока он слаб? Ведь ляхи держат только кремль, и внутри этой цитадели ужасный глад.

— А ты про то откуда ведаешь, герцог заморский?

— Про пожар? Так я его сам и учинил! А про глад в кремле вы и сами не хуже меня знаете.

— А скажи еще, тебе какая корысть в том, что мы Москву у ляхов отобьем?

— Мне никакой, кроме того что, когда война окончится, я смогу к себе вернуться – к жене да к хозяйству.

— А сказывают, ты за королевича Карла Филиппа стоишь, чтобы мы его на московский престол избрали.

— Не отпираюсь, королевич мне родня, и я за его дела радею. Только я не московит и в соборе у меня голоса не будет. Кого выберете, тот и будет вашим царем! Выберете королевича – то мне и брату моему названому королю Густаву Адольфу любезно будет. Не выберете – я с голоду не помру.

— А кем ты себя видишь в земской рати, герцог?

— Я здесь случайно, в полон попал да и сбежал из него. Мне до вашей войны интереса не было, но я вижу, что вы бьетесь за правое дело, а потому мне в стороне отсидеться стыдно. Не хочу ни места, не вотчин, ни чести. У меня всего этого в избытке, поболее, чем у вас. Даже во главе отряда Вельяминова не хочу встать, хотя они мне крест целовали и в ополчение я их своей волей отпустил. Я готов простым ратником или пушкарем в строй стать, ибо сказано, что последние станут первыми, а первые последними, если будет на то воля господня. А вам говорю так: бросайте местничать да о прибытках думать и идите на врага. Если сегодня не помедлите, то завтра вам господь победу даст. Я сказал!

— А что ты, герцог, думаешь, побьем мы ляхов? – вновь обратился ко мне боярин, прежде спрашивавший о князе Никлоте.

— У меня не слишком большое войско было, но я их бил не раз. И Дерпт, Юрьев по-вашему, брал изгоном, и в поле моя пехота крылатых гусар била.

— Ой ли, княже, виданное ли дело, чтобы пешцы кованую конную рать в чистом поле сокрушили?

— Не веришь мне – спроси у Аникиты, да и про то, как я для шведского короля Эстляндию воевал, поди, наслышаны.