Онлайн книга «Приключения Иоганна Мекленбургского»
|
— Как повелишь с ним государь, в петлю или на кол? — Слушай, вот не надо этих извращений восточных… Как по мне, так петли вполне станет. — Добрый ты, государь. — А то! Ну чего мнешься, спросить чего хочешь? — Государь, а что такое «извращение»? — Тьфу ты, прости меня господи – сколь годов мужику, а он не знает, что такое «извращение»! Изыди, нечистый, иди вон у Анисима спроси, он точно знает. Послание и впрямь было от Рюмина, он коротко сообщал, что вернулся от Густава Адольфа с хорошими вестями и личным посланником шведского короля. «Надо возвращаться», – подумал я. Вот только с этой царицей липовой надо что-то придумать. На следующий день в собор Коломны по моему приказу привели Заруцкого и Марину в сопровождении стражи. Увидев атамана, Мнишек кинулась было к нему, но повисла на руках стрельцов. — Не так быстро, пани, – сказал я, глядя на это, – у вас будет время. Встречавший нас вместе с настоятелем и прочим клиром отец Мелентий встревоженно спросил: — Что ты задумал, государь? — Ничего особенного, святой отец: повенчай их. — Что?! — Повенчай, говорю! — Но она же царица… — А будет атаманша. Ну, делай же, что тебе царь велит. — Грех ведь… — Батюшка!.. Мелентий вздохнул и начал чин венчания. Заруцкий сначала попытался вырваться, но потом обмяк. — Не можно… – хрипло сказал он, повесив голову. — Чего тебе не можно? — Не можно венчаться, мы уже венчаны. Услышав это, собравшиеся ахнули, а Марина закричала: «Молчи!» — Продолжай, – велел я атаману. — Венчаны мы, государь, уже год как… – обреченно выдохнул он. — А Ивашка? — Мой сын. Не убивай его, государь. — Поклянешься в том перед святыми образами? — Клянусь. — Все слышали? – громко спросил я. – Марина, ложно называвшая себя царицей, на самом деле венчаная жена казака и разбойника Ивашки Заруцкого, и сына своего от него прижила! — Мекленбургский дьявол!.. – простонала Мнишек, опускаясь на каменные плиты пола. – Проклинаю тебя и род твой – до седьмого колена проклинаю! — Совет да любовь, – бросил я через плечо, проходя мимо нее. Выйдя из собора, я велел седлать лошадей, пора было возвращаться в Москву. На этот раз ехали не торопясь. Впереди опять шли татары, но сам царевич Арслан ехал вместе со мной. Заруцкого и Марину везли следом, его – в клетке, а ее с сыном – на санях, в окружении стрельцов. Вообще саней было много, на одних везли отбитое у воров добро, на прочих – взятые с собой припасы. На ночь окружали этими санями лагерь и расставляли шатры. Проезжая знакомую деревню, Анисим с Аникитой вздумали было повернуть, но я сделал страшное лицо и показал им плеть. Вельяминов смутился, а стрелецкий полуголова как ни в чем не бывало завел разговор: — Эх, государь, что же за жизнь пошла такая нерадостная! — Чего это ты так? — Ну как же: я-то думал, хоть у воров на свадьбе погуляем, а они видишь как – венчаны уже. — Нашел беду, – усмехнулся я в ответ, – что, сильно хочешь на свадьбе погулять? — А чего, дело хорошее! — И то верно; а где Корнилий? — Здесь я, государь, – поравнял со мной коня Михальский. — Вот что, друг ситный: ты когда свадьбу играть будешь? — Какую свадьбу? — Нет, вы посмотрите на него! Я ему девицу у дворян Шерстовых просватал, а он в отказ? — А ведь и верно, – засмеялся Вельяминов, – я тоже на том сговоре был. Неужто передумал, Корнилий? |