Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 403 – Иван Оченков

— Надобно наделать таких картинок побольше, да по всему царству разослать, дабы каждый мог видеть о неправде самозваной царицы, – удовлетворенно проговорил я, – а если получится хорошо, то и о прочем лубки сделаем.

— Еще и денег заработаем, – радостно подтвердил Анисим.

— Ты это серьезно? – удивился я.

— А как же, государь, цена-то плевая, а расходиться будут, как пироги с вязигой в базарный день.

— Слушай, а это мысль. Ты сказывал, что умелец сей не ведает, на кого работает?

— Не ведает, государь, – подтвердил Пушкарев.

— Вот и славно, наберешь еще сколько-то людей. Не найдешь умельцев – не беда, возьми сирот с улицы да обучи. Дети быстро учатся, особенно когда от этого в животе от голода урчать перестанет. Соберешь умельцев сих в тихом месте, и пусть работают. Картинки с Бовой да со святыми угодниками делают. А опричь таких картинок, будут такие, как с Маринкой, но про иных злодеев. Про неправды боярские, про то, как семибоярщина землю русскую едва католикам не продала. Я потом подскажу, что умельцам малевать.

— Ежели про бояр поносные картинки рисовать, вся дума на дыбы поднимется… – задумчиво произнес Вельяминов.

— Конечно, поднимется, – согласился я, – я тебе больше скажу – как бояре жаловаться начнут, я велю Романову сыск учинить.

— Это как же?

— А вот так; а потому у тебя, Анисим, картинки в открытую будут делать только те, что с Бовою да с угодниками. А про Марину и прочее – только избранные, и в ином месте.

— Хитро, государь, только не пойму – для чего хитрость сия?

— А чего тут понимать, Анисим, – вмешался Аникита, – бояр у нас вон сколько, а государь один. И по-настоящему верных слуг у него раз-два и обчелся, тут Рюмин прав. А картинками такими, глядишь, с боярина али князя можно спесь сбить, а государь-то и ни при чем.

— Правильно, Аникита Иванович, понимаешь; кроме того, полагаю, что как мы сие дело начнем, найдутся и подражатели, дело-то нехитрое – лубок сделать. Вот их пусть ярыжки и ищут, а мы будем дело делать, а если еще и денежку малую заработаем, то и вовсе хорошо. Я то серебро для мастера буквально от сердца оторвал, до того в казне пусто. Кстати, мастер сильно пьет?

— Государь, а ты откуда о том, что он пьет, ведаешь? Ты же его не видел никогда.

— Ох, Анисим, судьба такая у художников на Руси – либо с горя пить, когда работы нет, либо с радости, когда есть. Так вот, сами, поди, ведаете: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Потому думайте, как быть, чтобы делу урона не было…

Разговор наш был прерван слугой, который, опасливо поглядывая на меня, что-то зашептал хозяину на ухо.

— Рюмин с аглицким немцем приехали, – пояснил мне Анисим, – прикажешь позвать?

— Ты тут хозяин, – усмехнулся я в ответ.

— Ну что ты такое говоришь, царь-батюшка: все, что у нас есть – все токмо от щедрот твоих, – залился соловьем стрелецкий полуголова, делая между тем знаки слуге, зови, мол.

Вскоре дверь в горницу отворилась, и перед нами предстали Клим Рюмин и представитель английской Московской компании рыжий баронет Джеймс Барлоу.

— Рад приветствовать ваше царское величество, – склонился в поклоне Барлоу.

— Здравствуйте, Джеймс, давненько не виделись. Вы почему-то не навестили меня, как обещались. Признаться, я был лучшего мнения об английской пунктуальности.